– Я был бы только рад признать вашу правоту. Однако вы ошибаетесь. Что ж, рано или поздно эту историю стоило бы вытащить на свет божий… Боюсь только, вы не поверите ни единому моему слову.
Гувернантка молча ждала, не опровергая и не соглашаясь.
– Сондерс! – позвал Джек. – Принеси мне еще пинту имбирного эля. Миссис Норидж, вы не откажетесь от ликера?.. И вишневого ликера, дружище.
Малыш Сондерс, верзила с добродушным лицом, принес заказ и подмигнул Джеку.
Тот ничего не заметил; опустив взгляд, он рассеянно водил пальцем по выщербинам на грубой поверхности стола.
Наконец, он вздрогнул, будто очнувшись, и вскинул голову. На лбу его залегла глубокая складка.
– Впервые это случилось, когда мне было девять. Мы с отцом и дядей отправились в Морпет, чтобы продать скот на местной ярмарке. Она всегда проводилась за неделю до Троицы. Дела вынудили отца задержаться на пару дней. Торговцы и покупатели разъехались, и город опустел. Тот июньский день и сейчас стоит у меня перед глазами: тихий, теплый… Отец и дядя задремали после обеда, а я отправился бродить и, сам не знаю зачем, прошагал пару миль по пыльной дороге.
Уж очень славно было топать по ней по щиколотку в пыли и слушать, как распевают птицы. Ни телега, ни путник не попались мне навстречу. Я как будто был один во всем свете.
Он помолчал. Миссис Норидж бросила короткий взгляд на его жену и убедилась, что ее предположение было верным: Кэти Эванс впервые слушала этот рассказ. Затаив дыхание, она не сводила глаз с мужа; ее пальцы, крепко сцепленные в замок, побелели от напряжения.
– Дорога вывела меня к полю, и я остановился как вкопанный. По краю поля, в высокой траве ходила девочка лет пяти, совсем еще малышка. Она держала букет ромашек. Время от времени она наклонялась и срывала новый цветок. Ветер качал траву, и солнце грело. Что-то было в этом… – Джек осекся, мучительно подбирая слова. – Она была такая красивая, – сказал он наконец. – Волосы у нее были золотистые и развевались на ветру. Она заметила меня, но ничуть не испугалась, а только весело помахала рукой и продолжала собирать цветы.
Я стоял там… не знаю… Долго. Этот ребенок… Она сама была как июнь. Как цветы в ее руках. Ветер доносил до меня звуки песенки, которую она мурлыкала – что-то про кобылу, которую нужно подковать, иначе на ней не доехать до ярмарки в Скарборо.
Когда солнце нижним краем коснулось деревьев, я спохватился, что пора возвращаться. Отец с дядей наверняка давно проснулись и беспокоились обо мне.
