Миссис Норидж заметила, что на них заинтересованно поглядывают из-за соседнего стола, где доктор Хэддок о чем-то спорил с капитаном Шакпи.
– Я торчал там, как последний раззява. Прямо-таки остолбенел. Даже не заметил, откуда взялся этот парень. Он шел к девушке, вытянув голову вперед, точно гусак, – тощий, плюгавый… Он что-то крикнул ей, но слова отнес ветер. Я видел ее улыбку. Может, если бы она закричала или побежала, я успел бы что-нибудь сделать, как-нибудь помешать ему. Но она всего лишь стояла и улыбалась, не ему и не мне.
Все случилось очень быстро. Он обхватил девушку, будто в танце, протащил несколько шагов и сорвался с обрыва, так и не отпустив ее. За моей спиной раздался крик, люди побежали от нашей кареты к тому месту, где все произошло, но я даже не двинулся с места. Я знал, что она мертва, и на этот раз я не хотел это видеть.
– Кто это был? – негромко спросила миссис Норидж.
– Обычный юнец, живущий по соседству. Он сватался к ней три раза, трижды получал отказ, а на четвертый взял да и кинулся вместе с ней на камни.
Надеюсь, черти в аду не забывают доливать кипящую смолу в его котел.
Джек залпом осушил свою кружку.
– Не плачь, Кэти, конец истории близок. Миссис Норидж, должно быть, уже догадалась, к чему я веду.
– Предпочла бы услышать это от вас, мистер Эванс.
– Ну, будь по-вашему. Две недели назад я вышел из леса, очень довольный охотой. Я размышлял, что теперь самое время выкупить у Милтона землю с коттеджем. Отличное вложение, окупится лет за пять, а то и раньше, и Кэти не придется больше заискивать перед грымзами вроде миссис Тоби.
Она сможет позволить себе не работать. Вот такие мысли бродили у меня в голове, хорошие мысли, радостные. А потом я поднял голову и увидел женщину в голубом платье. Самую красивую женщину из всех, что я когда-либо встречал. – Он ласково улыбнулся жене. – В руках она держала букет из ромашек, цикория и девясила, а рядом с ней стоял мужчина, который собирался ее убить. Я видел свою Кэти так, словно она – не моя жена.
Она была той самой девочкой и той самой девушкой, и теперь смерть явилась за ней. Нет, не просто смерть, – исправился он. – Может, вы сочтете меня записным дурнем, но только вот что я понял: за самым прекрасным, что есть в нашей жизни, рано или поздно приходит само зло, и только от нас зависит, уйдет ли оно с добычей. Я это знал, и еще я знал, что на этот раз оно приняло обличье Итана Дикинсона. Вот почему я убил его.
Наступило молчание.
