Мистер Хэддок и капитан перестали спорить, и теперь из-за соседнего стола доносилось только глуховатое постукивание кружек.
– Почему ты не рассказал об этом раньше, Джек? – спросила Кэти, вытирая слезы. – Тогда люди вроде миссис Олсопп не посмели бы лить грязь на нас с тобой.
Эванс усмехнулся.
– Милая, да ведь старуха первая объявила бы, что это я расправился с той малышкой в Морпете.
– Ох, Джек! Что ты такое говоришь…
– Плохо же ты знаешь людей, Кэт. «Разве будет нормальный мальчишка стоять и глазеть на крохотную девочку?» – передразнил он сиплый голос миссис Олсопп.
– Я прав, миссис Норидж?
– Нам не выпадет возможности это проверить, – уклончиво ответила гувернантка. – Но скажите, мистер Эванс, вы никого не видели рядом с полем?
Джек отрицательно качнул головой.
– Я ведь сказал вам – там не было ни единой души.
– На пути туда. Но, может быть, кто-то встретился вам, когда вы торопились в гостиницу? Вы, наверное, были встревожены…
– Вот уж точно! – Джек усмехнулся.
– Беспокоился о трепке, которую задаст мне отец. Рука у папаши была тяжелая, хотя, сказать по правде, доставалось мне куда реже, чем стоило бы. Пыль стояла вокруг меня столбом, когда я несся по…
Он споткнулся на полуслове и уставился перед собой.
– Что такое, мистер Эванс?"
"– Странное дело, – медленно начал Джек. – Я вдруг вспомнил, что мне и впрямь встретился какой-то человек на обратном пути. Меня ведь спрашивали прежде, и не раз… Я клялся, что не видел ни души. А стоило представить, как бегу в облаке пыли, – и он возник передо мной, точно чертик из табакерки.
– Вы помните его лицо?
– Нет. Помню только, что он поморщился, снял шляпу и помахал перед носом, будто от меня воняло. Но думается мне, много народу пользовалось той дорогой. Мы ведь не можем знать наверняка, что мне повстречался убийца. Ну-ну, Кэт, ты опять плачешь! Не лей слезы, милая. Все позади.
Домой миссис Норидж возвращалась в глубокой задумчивости. Гувернантка не верила ни в призраков, ни в потусторонние голоса, однако еще меньше она верила в то, что муж Кэти способен сочинить подобную историю.
«В мистере Эвансе нет и следа того, что называют романтичным отношением к жизни, – говорила себе миссис Норидж. – Вряд ли он прочел хоть одну книгу, а главное – вряд ли он хотел ее прочесть. Человек он приземленный, хотя и не лишен воображения, однако же рассказывал так, будто сам потрясен своей историей и тем, что все это с ним произошло».
