Выше по склону есть поваленный дуб; с него открывается неплохой вид на озеро.
Когда они уселись, миссис Норидж расправила юбку и повторила то, что услышала от охотника в трактире при гостинице. Доктор слушал внимательно, не пропуская ни одного слова, и когда она закончила, воскликнул:
– Это невероятно!
– Вовсе нет. Если очистить повествование от переживаний рассказчика, что останется? Всего лишь совпадение, мистер Хэддок. Бедному Эвансу дважды не повезло: сперва был убит встреченный им ребенок, а спустя несколько лет он стал свидетелем мести.
Случайность – и больше ничего!
– А как же цветы? – напомнил доктор. – У девочки в руках были ромашки, у молодой девушки к ним добавился цикорий, а его собственная жена собрала букет из ромашек, цикория и девясила.
Миссис Норидж скептически приподняла бровь:
– Вы действительно полагаете, что на том расстоянии, с которого стрелял Эванс, можно рассмотреть букет?
Доктор чертыхнулся и тотчас принес свои извинения.
– Об этом я не подумал. А вы уверены, что нельзя?
– Не знаю.
Мы с вами можем это проверить. Однако я бы не придавала большого значения этой подробности.
– Вы считаете, Джек неосознанно придумал ее, чтобы оправдать собственный поступок? Возможно, вы правы. За свою практику я не раз убеждался в удивительной изобретательности нашего мозга. Напомните, чтобы при случае я рассказал вам о красных перчатках, принадлежавших одной моей родственнице и спасших ее от смерти… Впрочем, я отвлекся. Знаете, Эванс всегда казался мне незаурядным парнем. Он вел самый обыденный образ жизни, не говорил ничего примечательного, и все же меня не оставляло ощущение, что однажды он проявит себя – и, может быть, изменит жизнь всего Эксберри.
Вот отчего я почти не удивился, когда застал его возле трупа Дикинсона и услышал, что он не способен объяснить, почему застрелил его.
– Вам известно, кого подозревает полиция?
Доктор усмехнулся.
– Я слышал, они ищут бродягу, на которого указала какая-то полубезумная старуха. А у вас есть предположения?
– Ни малейших, – сказала миссис Норидж.
– Однако солнце уже садится. Давайте возвращаться, мистер Хэддок, пока не стемнело.
* * *Заявив, что у нее нет предположений, миссис Норидж слукавила. От доктора ей требовалось подтверждение, что любой за соседним столом в трактире мог слышать охотника. Эванс сказал кое-что исключительно важное. Тогда она не обратила на это внимания, но когда служанка сообщила о его гибели, у миссис Норидж в ушах зазвучал его мягкий голос.
«Странное дело.
