Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Я вышел, взял свою куртку и поспешил к своей чеширской кошечке.

— Идем, моя дорогая, — сказал я Стрельцовой — она сидела в ожидании на диване и листала какую-то лондонскую прессу.

— Я бы предпочла с тобой в ванную, но мы на службе, — в ее серых глазах было целое море похоти.

При этом мне показалось, что Элизабет нравится то, что происходило: нравятся эти риски, непредсказуемость, эти чертовы шпионские игры. Она начала осваиваться со своей новой ролью как-то необычно быстро.

— Ванна будет перед сном. И сон в одной большой постели на двоих, — я взял ее руку, и мы пошли к лестнице.

О том, что какие-то ублюдки убили Пижона и Гончего, Харис узнал лишь утром по пути из Брайтона в Лондон. Просматривал сообщения на эйхосе и охренел от предпоследнего сообщения. Даже ударил по тормозам, съезжая на обочину.

Первое, что он сделал, набрал номер Боксера и проорал в эйхос:

— Суки, блядь! Пижон был пустой⁈ Говори быстро или вам всем пиздец! И думайте, землю ройте, кто мог это сделать? Неужели, эти ублюдки Графа или Таблетки⁈ У нас же с ними мир! Ну как так! Как⁈ Блядский мир! Никому верить нельзя! — тяжелым кулаком он трижды ударил по рулю.

Ответ от Боксера пришел через несколько минут:

«Пустой был. Все в я ячейке как обычно. Но…», — здесь басовитый голос Боксера сменила долгая пауза и чей-то шепот. — «Но ключей при нем нет. Пришли люди господина Гринфилда, а ключей нет.

Харис матерился до самого Лондона, лишь подъезжая к скверу на Элисан, он чуть успокоился. Свернул в переулок и припарковал «Лотос» на стоянке, где для него всегда было свободное место. Дымя сигарой, он поднялся по гранитным ступеням к башне Клиффорда.

— Добрый день, господин Флетчер, — приветствовал его старичок-привратник.

— Пошел на хуй! — сквозь зубы отозвался Сладкий Харис и выплюнул потухшую сигару.

Подъемник пришлось ждать необъяснимо долго.

Наконец заскрипел механизм, подошла платформа, поднявшая господина Флетчера на 17 этаж к его так называемому офису. Когда он вошел в кабинет, огромный с большими панорамными окнами, из которых была видна даже Темза, его приветствовало несколько голосов и тут же наступила тишина.

Харис расстегнул воротник, помотал головой и плюхнулся в пышное кресло, заскрипевшее новой кожей.