Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Знаю, она очень ждёт, когда ты придёшь в чувства. Иди по ступеням сразу вниз, потом по тропе которой ты ходил с Айлин. Как дойдёшь до поломанной колонны, поверни налево. И иди на шум водопада.

Нехорошо вышло с Артемидой. Вот так вскочить с места при первых же словах, что Ольга здесь, и этим сразу отодвинуть богиню на второй план. Да, я повёлся на вспыхнувшие эмоции. Скажем так, повёлся не столько Астерий, сколько Саша Елецкий — ему свойственны эти душевные порывы, а я лишь позволяю им быть и получаю от них удовольствие, но это не умаляет моей вины.

И извиняться перед Артемидой здесь бесполезно. Я видел сожаление в её серых глазах, ставших похожими на дождливое небо — ей обидно, чтобы она ни говорила. Наверное, из-за этого моя встреча с княгиней не станет такой радостной, как могла бы быть.

Спустившись до начала тропы, я пошёл в указанном Артемидой направлении. Не так давно мы проходили здесь вместе с Айлин. Вернее, я шёл, она, очень взволнованная, плыла рядом, чтобы провести вместе последние счастливые часы.

Сколько дней прошло после этого? Я попытался вспомнить, считал, загибая пальцы и перебирая в уме события. Прошло десять дней. Но, боги, как много случилось за эти дни! Такое ощущение, словно по этой тропе я проходил с Айлин в какой-то другой, давно прошедшей жизни.

Я повернул, следуя изгибу тропы, повернул ещё раз за старым, треснувшим дубом, направился туда, где тропа взбиралась вверх и виднелись ступени, ведущие к храму. Прошёл ещё сотню шагов и остановился — увидел её. В белом платье, подхваченном бирюзовым пояском.

Ольга не сразу приметила меня. Но как увидела, вскрикнула и побежала навстречу.

Как же это не похоже на Ковалевскую! Я не думал, что уравновешенная и горделивая княгиня может так горячо проявлять радость. Мы обнялись, слились в поцелуе, и щеки у неё от этой встречи загорелись огнём. Но вдруг Ольга Борисовна вся преобразилась и спросила строго:

— Кто тебе разрешил вставать, Елецкий?!

Я не удержался и рассмеялся её вопросу и тону, которым он был произнесён.

А следом рассмеялась она сама.

— Родители знают, что ты здесь? — я взял её под руку, желая всё же пройтись к водопадам.

— Конечно же нет. Представляешь, мне пришлось соврать вчера. Сказала, что я поеду по магазинам и буду долго гулять с тобой. Саш, они не поверят, если скажу правду. Я всегда говорила и папе, и маме правду, но в этот раз они сочли бы меня сумасшедшей. И я сама себя таковой считала, когда первый раз шла к храму на Гончарной, — призналась она.