Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Почему не можешь мне это доверить? Скажи.

— Нет. Не сейчас. Тем более я в этом не уверена, — Артемида смотрела куда-то в сторону зелёных гор, над которыми сияло удивительно синее небо и проплывала белоснежное облако.

Снова повисло молчание. Я выпил несколько глотков из чаши и произнёс:

— Моя мама очень волнуется. Три дня — это огромный срок. Можно её как-то предупредить?

— Я уже приходила к ней. Она знает где ты и не волнуется, — отозвалась Небесная Охотница.

— Спасибо! Ты лучшая из богинь! У тебя самое доброе, заботливое сердце! — я с чувством сжал её ладонь.

 — Ещё княгиня Ольга Ковалевская…

— Что княгиня Ковалевская? — Артемида повернулась ко мне. — Любишь её?

— Да, — мне показалось, что в глазах Охотницы кроется лукавство.

— Моё сердце доброе, Астерий. А твоё очень непостоянное или, как любят говорить мужчины, большое. Которое желает вместить в себя побольше, — улыбка на её губах стала грустной. — Я не осуждаю. Знаю, что так устроен мир. Мужчины успели установить в нём удобные им законы.

— Нужно бы сообщить Ольге, что со мной всё в порядке. Поможешь с этим? — попросил я, подумав, что княгиня тоже может разволноваться. Ведь она знала куда я иду в пятницу вечером.

— Об этом, маг-сердцеед, ты ей можешь сказать сам, — Охотница освободила свою ладонь из моей и взяла чашу. Видя недоумение на моем лице, усмехнулась и пояснила: — Твоя княгиня здесь. Гуляет где-то у Серебряных водопадов.

— Ты шутишь?! — я вскочил на ноги.

— Отчего же? Она очень испугалась за тебя, когда узнала, что произошло.

И уговорила меня повидаться с тобой. Потом ей захотелось большего: надумала ухаживать за тобой, пока ты лежишь без сознания, — Охотница тоже встала. — Хотя никакой уход тебе не был нужен. Асклепий сделал всё, что требовалось и оставалось лишь выждать время, пока твоё тело восстановится.

— Где искать эти водопады? — в нетерпении спросил я.

— А ты не думаешь, что я в самом деле могу ревновать? Ревновать, что ты так оживился и рвёшься к ней, уже не думая обо мне, — с сожалением сказала Артемида.

 — Я даже могу обидеться.

— Прости. Пожалуйста, не сердись. То, что Ольга здесь, стало слишком неожиданным известием. Не буду скрывать, известием столь же приятным. Прости, моя любимая богиня, — я обнял её и поцеловал в губы.

— Ладно, иди, Астерий. Боги не ревнуют к смертным, — она отстранилась и отошла к краю террасы, глядя в сторону гор. — Не должны, по крайней мере.

Я стоял в растерянности, пока богиня не сказала:

— Ступай к ней.