Ваше Сиятельство 4т (СИ)

— Получается, Перун после известия от Гермеса тайком направился за Герой и, оставаясь непроявленным, наблюдал за происходящим в ритуальном зале, затем решил меня убить, убрать, как часть проблемы? — уточнил я и отправил в рот кусочек сыра.

— Да, он тайком присутствовал там. Появился, наверное, немногим позже, чем ты расправился с Арахной. Но не думаю, что Громовержец собирался избавиться от тебя. Он разгневался от того, что ты унизил его жену своей неожиданной силой. И удача, что Гермес успел призвать Асклепия. Иначе ты бы умер.

Когда гнев Громовержца сошёл, он сам назвал тебя великим героем среди смертных. Он подошёл к тебе, когда ты лежал жутко обгоревший, но стараниями Асклепия ещё живой. Перун приказал Асклепию исцелить тебя, вернуть прежнее здоровье до последней капли, — пояснила Охотница, наблюдая за тем, как я ем её угощения.

— А ведь получается, что римское пророчество начинает сбываться, — я потянулся к чаше с вином. Оно, конечно, было разбавлено как прошлый раз водой из святого источника. — Сбывается, даже быстрее, чем ожидалось.

Я ещё лишь в начале пути к разгадке тайны древних виман, а Гера уже впала в немилость Перуна, а твоя мама, наоборот, сблизилась с Громовержцем.

— Нельзя сказать, что сблизилась, но он на неё смотрел с большим интересом. Примерно, как ты сейчас на меня, — Артемида рассмеялась. — Он пригласил её посетить Дворец Славы на днях.

— Я на тебя смотрю с любовью. Скажи, что оставишь меня здесь хотя бы на одну ночь, — я положил руку ей на колено, задирая мягкую ткань её одежды.

— Придержи руки, Астерий, — Артемида накрыла мою ладонь своей. — Конечно, я тебя оставлю на ночь и, может, даже ещё на одну. Твоя спальня готова, но имей в виду, она очень далека от моей.

— Я тебя очень люблю, но, когда ты добра ко мне и позволяешь мне то, чего мне хочется. Позволяешь ласкать себя, то люблю ещё больше, — я наклонился, желая поцеловать её.

— Мы здесь не одни, — остановила она меня, приложив палец к моим губам.

— Давай уединимся? — предложил я, взяв несколько олив.

— Ты не слишком ли много хочешь? — в голосе богини не было возмущения.

— Да, много. Очень много. Я хочу тебя. Ты это постоянно чувствуешь, — взяв её ладонь, я пустил «Капли Дождя». — Я хочу стать для тебя больше, чем Орион.

— Ты делаешь мне больно, — она отвернулась, но оставила ладонь в моих пальцах. — Не надо трогать прошлое.

— Скажи, что ты хотела, но не решилась сказать мне до сих пор, — попросил я, после затянувшегося молчания. — Я знаю, это нечто важное.