Только пообещай, что Айлин никто не попытается забрать у меня, — я внимательно смотрел в ее безумно-красивые глаза. В них сегодня виделось меньше небесной голубизны, но больше серебряного блеска.
— Обещаю: Айлин насильно у тебя никто не посмеет забрать. И говорить мы будем именно о ней, поэтому она должна присутствовать. О ней и о пророчестве. Все, я спешу. Выпусти, наконец, девушку из своей клетки, — она еще раз коснулась кокона, словно проверяя его прочность и отступила.
— Да, прекраснейшая.
Мы верим друг другу, и это дорогого стоит, — я выделил последние слова особой интонацией. — По крайней мере для меня. Надеюсь и для тебя тоже ценно это доверие и наши отношения.
Охотница отступила на несколько шагов и произнесла:
— С Фебом ты был великолепен. Мне очень понравилось. С твоей стороны вышло не грубо, но в то же время убедительно. Ты ясно показал свою силу и разумную сдержанность. Буду ждать тебя, — она начала растворятся в жемчужном свете.
— Боги… надеюсь, нас хоть на это утро оставят в покое, — проводив взглядом Охотницу, я повернулся к Айлин и начал неторопливо рассоздавать кокон.
Особенность этой магии в том, что ее гораздо легче создать, чем потом снять, но в этом заключается ее надежность. Серебристые нити бледнели и постепенно растворялись, открывая все еще взволнованное личико Синицыной.
— Саш… — произнесла она, глядя на меня с каким-то непонятным пока напряжением.
— Да? — я провел рукой ниже, на уровне ее груди, растворяя сложные сплетения кокона.
— Ты целуешься с самой Артемидой? — спросила Айлин.
— Тебе это не понравилось? Ревнуешь? — сложный узел магических нитей наконец поддался мне.
— Нет. Просто не думала, что она может такое позволить. Ты с ней общаешься так, будто она — твоя девушка. Я просто не понимаю и волнуюсь, — Синицына попыталась мне помочь, дергая серебристые нити.
— Ты же знаешь, что я не только Саша, но и Астерий. Мы с Артемидой знакомы очень давно, — ответил я.
Что сказала ей Небесная Охотница об Астерии, я не знал, поэтому не стал говорить большего.
— А ты с Ковалевской уже целовался? — неожиданно спросила она.
— Айлин! Ну что за вопрос. Ты же сказала, что не ревнуешь и не против моих отношений с ней, — мои движения стали резче и решительней, нити распускались быстрее."
"— Я не ревную. Мне хочется, чтобы тебе было хорошо. Но мне интересно, — она хитренько улыбнулась.
— Да, я целовался с Ковалевской.
