Едва я зашел, набросилась на меня с претензиями и поцелуями:
— Аид тебя дери! Граф мне еще! Уже второй раз к тебе приезжаю! Или вообще третий! — ее губы впились в мои, полненькие груди прижались так жарко, что у меня тут же встал. — Ты хоть понимаешь, что я уже не целка⁈
— Талия, дорогая, прости, но у меня огромные неприятности, — я ее обнял и ответил на поцелуй, но сдержано, как бы обозначая возможные границы на сегодня. — Мою любимую подругу сегодня ранили ножом. Очень серьезно ранили. Она может не выжить. Недавно приехал от нее из Палат Надежды.
Кстати, напали на нее мерзавцы из «Стальных Волков».
— Правда, что ли? — баронесса хлопнула длинными ресницами и, поймав мой кивок, сказала. — Прости, я не знала. А кто эта девушка?
— Моя одноклассница — Айлин. Я о ней рассказывал несколько раз, — я отпустил госпожу Евстафьеву и подошел к окну, поглядывая вниз, на стоявший возле угла нашего дома эрмимобиль. — Это твой эрмик?
— Ну да, я думала тебя забрать, поехать куда-нибудь оттопыриться. Вернее, эрмик не мой, заказала в «Извозе Костина».
Папа не хочет мне покупать, — она тоже подошла к окну. — Жаль, Саш, что так. Вообще ты меня расстроил. Бл*дь, хоть плачь, — помолчав, добавила. — Я к тебе не с пустыми руками, — она открыла сумочку и достала «Никольские» и плоскую трехсотграммовую бутылочку вишняка. — А то у тебя все время побираюсь. Давай, хоть выпьем, покурим? Я думала, это будет с радости, а теперь вон как.
— Давай, — согласился я. — Надо бы рюмочки, чтоб мама не видела. Сейчас схожу.
— С горлышка давай.
Так интереснее, — баронесса, недолго помучившись, откупорила бутылку и протянула мне.
— Без рюмки и без закуски? — я повернул бутылку этикеткой к себе, отмечая, что зелье крепкое — 48 градусов.
— Но мы же с горя. Давай, не привередничай, трахнутый граф, бл*дь, — она подтолкнула мою руку.
Если б эта девочка знала, какую гадость мне доводилось пить раньше в иных мирах, то ей бы в голову не пришло упрекнуть меня в капризности. Припав к горлышку, я сделал несколько глотков. В желудке тут же разлилось приятное пламя, во рту появился кисловатый вкус вишни.
— Талия, ты же баронесса. Зачем так часто материшься? — я протянул ей бутылку и сорвал сургуч с коробочки «Никольских».
— О, Аид! Не будь как мой папочка! Я не матерюсь, а выражаю чувства, — она тоже отпила пару глотков, вытаращила свои красивые, зелены глаза, хватая ртом воздух. — Какое жестокое пойло!
— А ты не видела, что покупаешь? — я взял сигарету, сунул руку в карман в поисках зажигалки.
