Затем, рассыпаясь в поздравлениях, которые я говорить не умел и не любил, протянул князю завернутую в тонкий пергамент статуэтку. Все это торжественное действие я дополнил словами:
— Знаю о вашем увлечении, Геннадий Дорофеевич, поэтому выбрал именно такой подарок. Эта статуэтка Хранителя Снов — бога африканского племени Самбуру. В ней есть заметная астральная сила, — говоря это я не врал и даже не преувеличивал — энергетика статуэтки действительно была живой и выделялась в той лавке среди многих других. — Пусть она принесет вам радость от познания этого мира и отгонит от вас все беды и неприятности.
"
"— Я восхищен, Александр Петрович! Признаюсь, когда Елена Викторовна пожаловала без вас, я очень расстроился. Но вы все-таки здесь, да еще с таким подарком и такими словами! Платон, фоленского нам! Немедленно, фоленского! — воскликнул он, призывая кого-то из прислуги. — Требуется нам с вами выпить, ваше сиятельство! С вами и магистром Серебряных Слов, господином Алгерсом! Графом Кречетовым! Моими милыми дамами! А где Элизабет?! Позовите Элизабет! И господина Барнса! Хватит ему уже на меня сердится!
Появился Платон с кем-то из прислуги еще, неся на подносах бокалы с вином.
Возникла суета, мне и Елене Викторовне все-таки вручили по бокалу и пришлось выпить.
— Александр Петрович, мы с вами должны поговорить. Обязательно поговорить. Сейчас немного освобожусь и подойду к вам, — громко проговорил Мышкин и крупными глотками осушил бокал с фоленским.
Я же поспешил отойти подальше от суеты вокруг князя, взял со стола крошечный бутерброд с сыром, листом салата и оливкой, сделанный на французский манер, и отправил его в рот.
Одного крошечного бутерброда показалось мало — задержался, взяв второй.
— Так что там мам, с моими фокусами? — напомнил я графине о прерванном разговоре. Видя ее недоумение, пояснил: — Фокусами, которые я выкидываю.
— Ты меня отослал при князе Козельском! Пока еще я решаю, где мне быть и какие разговоры слушать! — вспыхнула она, и по разговору я понял, что мама уже выпила пару бокалов вина.
— Саша, ты сам себя ведешь с каждым днем все невыносимее и теперь еще начал влиять на моего Майкла! Я его только что отругала, сидит там обиженный.
— За что, позволь спросить? — я решился на третий бутербродик, накрытый жирным кусочком лососины.
— За то, что он послушал тебя и увел от важного разговора с князем Козельским. И за его сестру. На ее счет, я собираюсь поговорить с тобой особо. Я хочу, чтобы ты держался подальше от миссис Барнс.
