Миссис Барнс оказалась справа от меня. Сопровождал виконт Езерский — его сына из младших классов я немного знал по школе.
— Sergey, please leave me alone, — проговорила она, явно стремясь освободиться от опеки виконта, и добавила по-русски: — Мне нужно поговорить с Алексом.
— Ты обиделась на меня? — спросил я, помня, что был с ней очень груб по эйхосу и она не ответила на мое последнее сообщение."
"— Да. Мне было неприятно. Мне было больно, что ты так плохо думаешь обо мне. Алекс, я могу быть очень хорошей женщиной.
Ты меня просто не знаешь, — она сделала еще шажок и теперь почти касалась меня бедром, в то время как ее грудь, небольшая, но очень аппетитная в великолепном декольте грозилась оказаться на высоком фуршетном столе.
— Отчего же. Знаю: граф Кальвер, капитан Картер, Эндрю и даже твой любимый брат Майкл, — перечислил я известных мне любовников чеширской кошки.
На лице Элизабет сразу разлилась обида. Баронесса поджала губы, отвернулась к площадке, где выступали комедианты.
— Да, я плохая женщина.
Я очень плохая, — сказала она после затянувшегося молчания. — Ты тоже будешь презирать меня? Будешь ненавидеть как и все?
— Нет, Элиз, — я поманил ее пальцем и сказал тихо: — Твоя пизда — это твое личное дело. Но до тех пор, пока из-за нее никто не страдает от твоей невоздержанности. До тех пор, пока ты своими поступками не делаешь других людей несчастными.
— А ты ревнуешь? Алекс, скажи, что ты ревнуешь, — она вцепилась в мой рукав. — Пожалуйста, скажи так!
— Ты меня дразнишь, — сказал я и это было почти честно.
— Дразнишь, как шлюха, которую хочется крепко отдрыгать.
Ее серые глаза с вызовом и похотью смотрели на меня, она молчала, чуть приоткрыв ротик, и меня тут же встал член.
— Ты можешь это сделать, Алекс. Я согласна быть твоей шлюхой. Может быть потом, ты постепенно начнешь понимать, что я могу быть для тебя, гораздо большим, чем просто шлюха, — миссис Барнс потянулась за кусочком колбасы, и я помог ей, на миг задержав ее руку.
— Прости меня за прошлое, пожалуйста.
Прости за Майкла, — тихо проговорила она. — В моей жизни было много ошибок и сейчас я их делаю. Я просто не видела смысла быть другой, но ведь все может поменяться.
— Зачем тебе мое прощение? Ты мне ничем не обязана. Это твое личное дело, ведь мы не любовники, — все это время, я поглядывал за Козельским и мамой. Был позыв подойти и увести ее, но Елена Викторовна такое вторжение восприняла бы крайне негативно, и ситуация стала бы лишь хуже.
