Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

На несколько лет вперёд теперь работы хватит, — немчин довольно руки потёр.

А чего? Сам эту кашу заварил. И расстраиваться не стоит, будет у России сотня очень полезных орудий.

Юрий Васильевич, чтобы догадку проверить, перешёл по мосту Неглинку и оказался в той части Пушкарского двора, где главным был мастер литеец Якоб фан Вайлерштатт. Хотел ему дополнительно десяток фальконетов заказать, но не шестидесятимиллеметровых, а семидесяти пяти. Фальконеты себя отлично показали, почему не замахнуться на большее.

А литеец руками разводит, у него заказ именно на такие фальконеты и в огромном количестве — сто пятьдесят штук надо.

Тоже ожидаемо. Сам рассказывал в Думе, как лихо они отбили атаку татар у ворот в Казани, сняв фальконеты с лодей и поставив их напротив ворот. Получилась лёгкая полковая артиллерия. Теперь только вместо вертлюг нужно лафет изготовить с большими колёсами для удобства транспортировки.

— Ну хоть один семидесятипятимиллимитровый отлей хер Якоб, нужно испытать, как такое ружьишко стрелять будет.

— Карашо. Один. Через месяц.

К мастеру оружейнику Юрий Васильевич шёл уже уверенный, что там его ожидает всё то же. И обманулся. Мастер Пахом Ильин с радостью взялся за ещё одну сотню тромблонов.

Нда, взялся и отвязался. Пришёл в ноги бухнулся через три дня и рассказал, что тот самый «друг» князя Углицкого дьяк Постник Губин, что ему помогал во Владимире лодьи строить пришёл вчерась к Ильину в кузню и от имени Великого князя повелел срочно делать пять сотен тромблонов, для новой рати.

— Так набирай больше помощников, расширяйся. Учеников бери. Москва большая в ней несколько сотен хороших кузнецов. Научишь.

Головой кивает, как китайский болванчик мастер, но деньги норовит вернуть. Задаток в двадцать процентов Юрий Васильевич ему отдал уже.

— Хрен тебе за воротник. Не пойдёт так, Пахом. На эти деньги двадцать тромблонов мне сделаешь. А про учеников подумай. Тромблоны или мушкеты, все одно, спрос будет всегда больше предложения.

Придя после очередного облома к себе в хоромы, Юрий Васильевич заказал своему новому повару копорского чая заварить и с мёдом подать, а сам сел на кровать в опочивальне, облокотился об огромную подушку и задумался. Чувствовалось, как его тут в Москве умело зажимают, чтобы он и дальше не своевольничал. Нужно было срочно уезжать в Кондырево. Тут ему больше делать нечего. Войско у него забрали.