Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

А ведь в Москве строились. Но добавилось несколько калужцев с тромблонами и кердык. На второй раз хоть без слёз на это действо смотреть можно было. Павла нашего первого все критикуют, он — пруссак проклятый, солдатиков и офицеров замучил муштрой и шагистикой. А чёрт его знает, возможно и он не дурней Суворова. Боровой бы, время и возможность позволяли если, это построение в две шеренги вчерашнее раз сто повторил, пока последних олух царя небесного не поймёт, как нужно строиться. Так и хотелось, наблюдая первое вечернее построение за шпицрутены схватиться.

Но! Нет. Ничего, жизнь длинная. Придётся ввести.

Вожди, они же воеводы, слушали благостно кивая бородами, и искоса на Юрия Васильевича поглядывали. Не дураки, понимали, кто сию фортецию придумал. Уж точно не Репнин.

И тут запел на минарете муэдзин.

Стих в голове у Борового возник. Был как-то на одном литературном вечере. Жена притащила, там её знакомая стихи читала. Знакомая графоманка полная оказалась, а вот строчки одного лохматого мужика запомнились.

Чего на самом деле запел муэдзин, Юрий Васильевич не знал, знал другое — это сигнал к началу операции «Консервный нож».

Бабах. Выстрел разорвал розовое утро. Кончилось оно. Забухали поочерёдно миномёты, окутываясь дымами. Чуть выждав, к воротам побежали сначала шесть самых здоровых дворян с котлом. Пока не стреляют со стен. Юрий Васильевич оплеуху себе мысленно отвесил. Стекло есть, очки сделал митрополиту Макарию, чего же не сотворил подзорную трубу, все попаданцы с неё начинают, а ему даже в бошку вот до этой секунды и не приходила эта свежая попаданческая мысль.

Ничего, вернётся. Ну, наверное. Когда «повара» с котлом пробежали половину пути за ними припустились пять воев с огромным мешком. Перед собой в одно руке щит, у татар временно изъятый, в другой лямка, присобаченная к мешку. Бегут они тяжело. И вес у пороха приличный и бежать неудобно, запинаются о мешок. Да и ладно бы, лишь бы в него сейчас из какой аркебузы карамультучной со стены не шмальнули, вот будет бадабум незапланированный.

Повара добежали до ворот, и от продолжающих закидывать за ворота уже последние мины, минометов, бросились бежать туда, в эту кучу смертников, ещё и двадцать человек с большими камнями. Камни килограмм по двадцать пять — тридцать. Булыжники такие. А бежать больше двухсот метров. Медленно ползут, как беременные женщины живот, каменюку перед собой держа.