Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Даже осознав, что это был всего лишь кошмар, я ещё долго лежала, прислушиваясь к стуку сердца и наблюдая, как тени за окном медленно плывут по стене. Тревога, как назойливое насекомое, продолжала жужжать где-то под рёбрами, напоминая: сны иногда бывают пророческими.

С трудом задремав под утро, я проснулась разбитой, с ощущением, будто кто-то высыпал песок мне под веки. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, резали воспаленные глаза. Нарушив все правила приличия, я осталась в спальне, когда служанка Лира робко постучала с утренней чашкой чая.

– Скажи их сиятельствам, – прошептала я, прикрывая глаза от света, – что у меня мигрень.

Это не было ложью. Голова раскалывалась на части, будто в черепной коробке танцевали гномы в железных башмаках. С трудом поднявшись с постели, я босиком прошлась по ворсистому ковру, где переплетались золотые и багряные драконы. Их шершавые чешуйки щекотали подошвы, когда я бродила по комнате, собираясь с силами.

Пока замок жил своей жизнью – родители завтракали в столовой, повара суетились на кухне, а садовники подрезали розы – я устроила себе утро, полное релакса.

В мыльне, за ажурной перегородкой из сандалового дерева, пахнущего медом, стоял массивный чугунный чан. Вода, которую служанки нагревали всю ночь, уже потеряла пар, но все еще сохраняла приятное тепло.

Я погрузилась в воду с головой, ощущая, как мыло с экстрактом розмарина и горной сосны обволакивает кожу. На миг показалось, что ароматы хвои и пряных трав смывают вместе с грязью и ночные кошмары.

Пена шипела в ушах, создавая успокаивающий белый шум, пока я растирала кожу мочалкой из люфы, оставляя на теле розовые полосы.

Вытеревшись полотенцем, я вышла в спальню.

После этого я переоделась в дорожное платье из мягкой шерсти пепельного оттенка. Его широкие рукава, стянутые у запястий кожаными шнурками, удобно облегали руки, а пояс с серебряной застежкой в виде совы плотно обхватывал талию. В потайной карман я опустила кошель из толстой бычьей кожи, туго набитый золотыми кронами, и провела пальцами по портальному кольцу – массивному золотому перстню с тусклым рубином, что когда-то принадлежал моему покойному супругу.

Завтрак подали скромный: ржаные гренки со сливочным маслом и чай с бергамотом в тонкой фарфоровой чашке. Даже ароматный пар, поднимавшийся от напитка, не смог развеять мрачное настроение, оставшееся после ночного кошмара.

Когда часы в башне пробили десять, я вызвала сопровождающих.