Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Служанка помогла с макияжем: легкая пудра, чтобы скрыть усталость от хлопот, чуть румян на скулы для живости, и прозрачный блеск на губы вместо помады. Волосы, темные и прямые, уложили в тугую, гладкую косу, обвитую вокруг головы наподобие короны, без единой непослушной прядки. Ни диадемы, ни брошей – только мои серебряные сережки-гвоздики. Скромно, достойно вдовы, но без претензий на столичный шик.

Ровно в назначенный час я активировала портальное кольцо. Пространство сжалось, и я ступила из прохлады моего замка на освещенную факелами площадку перед особняком Жизель горт Арнакарской в столице.

Особняк впечатлял. Не замок, но мощное здание из светлого камня, вероятно, добытого в её же угодьях. Высокие стрельчатые окна горели теплым светом, отражая движение гостей внутри. Широкие ступени вели к массивным дубовым дверям с бронзовыми молотками в виде гончих псов. По обеим сторонам парадного входа в каменных нишах стояли магические светильники – не пламя, а застывшие сгустки холодного, белого света, отбрасывавшие резкие тени.

От ворот тянулась аллея, вымощенная гладким, темным камнем, обрамленная аккуратно подстриженными кустами самшита. Чувствовался запах дорогих духов, смешанный с ароматом вечнозеленых растений в кадках и легким флером магических разрядов от порталов других прибывающих гостей.

Я поправила складки своего неброского платья, ощущая контраст между его простотой и явной роскошью места. Моя цель здесь была не блистать, а быть замеченной нужными людьми.

Или одним конкретным человеком. Ступив на холодный камень ступеней, я приготовилась к игре в светских бабочек, держа в уме образ Ричарда и надеясь, что слухи об этом визите заставят его хоть чуть-чуть поморщиться. Мелочь, но приятная. Двери распахнулись, впуская волну теплого воздуха, музыки и гомона голосов. Время вступать в паутину столичных интриг.

Графиня Жизель горт Арнакарская решила показать всем гостям, насколько богата и влиятельна. Дом был обставлен «дорого-богато», как сказали бы на Земле.

Золото было везде. На рамах огромных зеркал, отражавших свет сотен свечей в хрустальных люстрах. На ножках тяжеловесных кресел и диванов, обитых бархатом цвета спелой сливы. На лепнине, покрывавшей потолок сложными, но лишенными изящества узорами. Даже ручки дверей были массивными золочеными шаровидными набалдашниками.

Столы были выточены из черного эбонита, инкрустированного перламутром в виде неестественно пышных цветов.