Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Ее платье из плотного, немаркого коричневого шелка казалось громоздким и старомодным на фоне столичного шика остальных гостей. Оно было сшито добротно, но без изыска – широкий лиф, длинные рукава, закрывающие запястья, юбка в мелкую, неброскую складку. На шее – единственное украшение, тяжелая брошь с тусклым янтарем в простой серебряной оправе. Ее лицо, округлое и морщинистое, расплылось в широкой улыбке, обнажив крупные, слегка желтоватые крупные зубы. Но эта улыбка ни на минуту не дотягивалась до глаз. Карие, как спелый каштан, глаза оставались холодными, острыми и невероятно внимательными.

Они бегло, но тщательно окинули мой скромный наряд, задержались на лице Ричарда, оценивая его реакцию, и тут же вернулись ко мне, выжидающе.

Тетушка Абигайль, с трудом вспомнила я. Дальняя родственница матушки, не особо поддерживавшая с ней связь и несколько лет назад переехавшая в столицу из нашей глуши и решившая стать своей в высшем обществе. Интересно, зачем Жизель пригласила ее? Они ведь с разных социальных ступеней.

– Добрый вечер, тетушка, – ответила я, делая легкий, почти незаметный реверанс, который требовала вежливость к старшей родственнице. – Рада видеть вас в добром здравии. – Голос мой звучал ровно, вежливо, но без тени той фамильярности, с которой она обратилась ко мне.

Ее рука, сильная и цепкая, схватила меня за локоть с неожиданной для ее возраста силой, слегка притягивая к себе. Одновременно она резко обернулась, ее взгляд метнулся в сторону группы молодых людей, стоявших неподалеку у стола с закусками.

Патрик отозвался на зов матери немедленно, но его движение по залу было похоже на продвижение боевого единорога через хрустальную лавку. Он действительно напоминал всей своей внешностью (да и поведением, впрочем, тоже) медведя – не косматого, но мощного до грубости. Его рост явно превышал два метра, а ширина плеч заставляла гостей инстинктивно расступаться. На нем был камзол из дорогой, но явно тесной парчи цвета запекшейся крови; пуговицы на животе натянулись до предела, а воротник впивался в толстую, красноватую шею.

Его лицо было широким, с мясистым носом и тяжелой челюстью, обрамленной аккуратно подстриженной, но густой бородой цвета воронова крыла. Темные волосы, коротко остриженные, лоснились от обилия помады.

Он подошел, держа в огромной ладони хрустальный бокал для игристого, который на фоне самого Патрика выглядел игрушечным. Его шаги, тяжелые и чуть раскачивающиеся, заставили тонко звенеть подвески на ближайшей люстре.