Вдребезги

Откидываюсь в кресле и складываю руки на груди.

— И как оно?

— Ты хочешь, чтобы я поделился подробностями? — вздергиваю бровь. Руслан смеется и вскидывает перед собой руки:

— Мне достаточно знать, что ты счастлив.

Счастлив ли я? Не знаю. Я пытаюсь это понять. Когда дурачусь с собственным сыном, когда мне удается вызвать на его мордашке улыбку или рассмешить его. Когда мы с Олесей, уложив Дамира спать, садимся у телевизора посмотреть какой-нибудь фильм или болтаем о каких-то глупостях, или когда начинаем прелюдию, каждый раз перерастающую в жаркий секс… Я постоянно об этом думаю.

Я анализирую, наконец, включив голову и отбросив прочь эмоции, которые раньше мешали мне сделать то, что я должен был сделать первым делом. Попытаться ее понять. Разобраться, что ею двигало. Залезть к ней в голову. Проникнуть в мысли. Постигнуть всю ее суть. Разгадать все ее тайны, которые не дают мне покоя. Довериться собственной интуиции, в которой она заставила меня усомниться. Собрать факты. И провести анализ. Для меня же нет ничего проще. По крайней мере, не было. До неё…

Ярость и боль застилали мои глаза. Но теперь, сумев обуздать свои чувства, усилием воли вытеснив их на второй план, я подмечаю все больше взрывающих мозг деталей. Ее неуверенность. Самоедство. Странную зацикленность на неудачах. Болезненное желание угодить… Такое количество трещин в её душе и надломов, что мне становится страшно. Нет, конечно, я не оправдываю то, как она со мной поступила. Но… Черт. Это сложно объяснить.

Мне начинает казаться, что у той женщины, что прячется за тысячей масок, у той… непостижимой замороченной битой женщины… и выбора-то особого не было.

И я ищу. Я пытаюсь понять, что с ней случилось. Выпытываю ее и допрашиваю с искусством, которое оттачивал долгие годы. Она даже не понимает, что понемногу, по крупице сдает позиции, выдает информацию. Какие-то незначительные, как ей кажется, детали, по кальке которых я для себя рисую ее настоящий портрет.

— Тимур?

— Да? Извини, задумался… Что ты спросил?

— Счастлив ли ты?

Я мог соврать кому угодно, но только не брату.

Даже если бы попытался — он бы меня разгадал.

— Думаю, мы на пути к этому.

Он смотрит на меня секунд пять. Потом кивает.

— Уверен, что все будет хорошо.

— Иначе просто не может быть, — подвожу итог и резко меняю тему: — Так что насчет ужина?

— Я за. Только Алисе скажу.

Руслан звонит жене, я отхожу к окну и, следуя его примеру, набираю Олесю.