Вдребезги

Тем более что мой реванш так и не состоялся.

— Собственно, я поэтому вам и звоню. Как насчет того, чтобы встретиться завтра? Вам удобно?

И снова пауза… Будто он всерьез раздумывает над моим предложением или сверяется со своим расписанием. Почему-то только сейчас я понимаю, что я ничего… абсолютно ничего не знаю об этом человеке, кроме того, что даже разговор с ним заставляет мое сердце биться сильнее.

— Хорошо, Олеся. Скажем, в восемь?

— Утра?

— Вечера, — звучит его тихий смех, — в восемь вечера. Вас устроит?

Глава 5

Тимур

Когда я просыпаюсь — время на часах близится к одиннадцати.

Со стоном откидываюсь на подушку. Голова трещит, во рту пересохло, и меня со страшной силой мутит. Наверное, старею. Раньше я никогда не мучился похмельем. Заставляю себя отлепиться от кровати и иду в душ. Вряд ли я выдержу обязательную утреннюю тренировку, но ведь хоть с чего-то надо начинать этот проклятый день? Склоняюсь над раковиной и сую голову под обжигающе холодную воду. Так лучше… Вода с волос стекает по горячей коже под резинку боксеров. И похмельный озноб становится еще сильней. Мне бы согреться. Тянусь за полотенцем, нечаянно сбиваю рукой на пол мыльницу, а когда наклоняюсь, чтобы ее поднять, замечаю это… Изрядно потрепанного плюшевого оленя, который мог здесь оказаться, только если то, что я спросонья принял за сон — реальность."

"Ноги отказываются держать. Тяжело опускаюсь на крышку унитаза и залипаю на игрушке в руках. По крупицам восстанавливаю в памяти события вечера, что довольно нелегко — ведь я был пьян, а потом еще и добавил сверху на старые дрожжи.

— Да чтоб его!

Сиди — не сиди, а что-то нужно решать. И для начала нам бы не мешало все обсудить по новой. На трезвую голову. Отстранившись от эмоций. Холодно и расчётливо. Но оттягивая неизбежное, я плетусь в душ и стою там так долго, что когда выхожу — ванную укутывает плотным облаком пара. Касаюсь пальцами запотевшего зеркала, ладонью стираю влагу. Красавчик! Чертов Красавчик… Так чего же так тошно, а?

Резко отворачиваюсь, толкаю дверь и выхожу в коридор.

В квартире по-прежнему тихо. Я, конечно, ничего не знаю о детях, но разве это нормально — спать так долго? Заведенный донельзя, иду в кухню. Взгляд цепляется за две вымытые чашки, стоящие в пустой сушилке — еще одно доказательство того, что Олеся действительно здесь. Как будто мне мало гребаного оленя, чтобы в это поверить.

Залпом выпиваю свой кофе и делаю еще одну порцию, решив, что пока они спят, могу и поработать.