Вечная принцесса

Притворялась перед собой, что это что-то другое. Я играла на этом. Это моя вина.

В своем тщеславии я думала, что, играя чувствами старика, я смогу очаровывать, забавлять, даже флиртовать с ним немного, как с отцом, как со свекром — и понемногу привести его к мысли выдать меня за Гарри. Я хотела, чтобы он видел во мне дочь, восхищался мной, баловал, не чаял во мне души.

Это грех, грех. Грех тщеславия и гордыни. Я использовала его страсть и вожделение. По глупости я навела его на грех. Ничего удивительного, что Господь от меня отвернулся и матушка мне не пишет.

Я виновата. Господи милосердный, прости меня! Я дурочка, и по-детски тщеславная к тому же. Короля в ловушку я заманила не для собственного удовольствия. Я просто положила наживку в ловушку, которую он приготовил для меня. Тщеславие и гордыня вели мной, и я считала, что смогу заставить его делать то, что мне вздумается. Однако я лишь разбудила в нем похоть, и теперь он сделает все, что ему угодно. А угодно ему меня.

— Ты не можешь не знать, — улыбнулся ей Генрих.

 — Ты знала об этом уже вчера и потом, когда я послал тебе это вино.

Она склонила головку. Да, конечно, знала. И хвалила себя, как ловко водит за нос самого короля Англии. Вот дурочка! Ей казалось, это пустяки, а посол просто олух, что не может справиться с королем, которым манипулировать легче легкого. Казалось, он пляшет под ее дудочку. Но на самом деле мелодию выдувал он, а плясала она…

— Ты не можешь не знать, что я желал тебя с первой нашей встречи, — очень тихо, интимно говорил он.

— Да? — сказала она, чтобы просто что-то сказать.

— Правда. Когда, помнишь, я вломился к тебе в спальню в Догмерсфилде.

Еще бы ей не помнить! Конечно, она запомнила отца своего жениха, забрызганного дорожной грязью. Он показался ей стариком. Пахло от него потом, немытым телом, и она помнила, что тогда подумала о нем: вот невежа, ворвался куда не просят, неотесанный солдафон! А потом робко вошел Артур, со спутанными ветром светлыми кудрями, со сверкающей улыбкой…

— О да, — сказала она и невольно, вопреки себе, улыбнулась.

 — Я тогда еще для вас танцевала.

Его рука скользнула вокруг ее талии и притянула поближе. Каталина заставила себя не шарахнуться прочь.

— Я смотрел на тебя тогда и желал тебя.

— Ай-ай-ай! — покачала головой Каталина. — Женатый человек!

— А теперь я вдов, и ты тоже, — сказал он, почувствовал ее отчужденность даже сквозь непроницаемо жесткий корсаж и отпустил на волю.

Торопиться не следует. Будем двигаться постепенно.