Вечная принцесса

В «миньонах» нет зла, трезвые, они самые славные и воспитанные молодые люди. Ну а в подпитии, конечно, крикливы, драчливы и перевозбуждены. «Разве вы не были молоды, сэр?» — спрашиваю я очередного почтенного жалобщика и улыбаюсь ему, как сообщница. Сама же я смотрю на них глазами моей матушки, зная, что именно им предстоит стать офицерами нашей будущей армии. Во время войны их энергия и мужество — именно то, что нужно. Из самых шумных в мирное время мальчишек выходят самые лучшие бойцы в военные времена.

Леди Маргарита, бабушка короля, похоронив мужа-другого, невестку, внука и, наконец, бесценного сына, слегка подустала от битв за свое место под солнцем, и Каталина старалась избегать открытого противостояния со своим старым врагом. Любителей придворных интриг такое поведение лишало возможности поразвлечься, наблюдая соперничество между двумя дамами; те, кто надеялся, что леди Маргарита будет донимать Каталину так, как ранее свою невестку, были разочарованы. Каталина от столкновений ускользала.

Если, к примеру, заводя по укоренившейся привычке вечную придворную игру «кто важней», леди Маргарита стремилась хотя бы на несколько шагов опередить Каталину перед дверью в обеденный зал, та, урожденная принцесса крови, испанская инфанта и теперь королева Англии, отступала в сторону с видом такого великодушия, что всякий не упускал заметить, как по-христиански смиренна новая королева. Каталина усвоила манеру пропускать впереди себя старую даму, при этом всем присутствующим становилось очевидно, как сильно сдала леди Маргарита за последнее время.

Когда ж та откровенно ускоряла шаг, чтобы поспеть раньше внучки к королевскому столу, Каталина подчеркнуто отступала в сторону, и придворные снова переглядывались, отмечая грацию и благодушие королевы.

Смерть сына, короля Генриха, больно ударила по миледи. Мало того что она потеряла любимое дитя, она утратила еще и вкус к жизни. У нее едва хватало напора заставить членов Тайного совета являться к ней с докладом перед тем, как отправиться к королю.

То, что Гарри при вступлении на престол простил должников короны и освободил заключенных, миледи восприняла как оскорбление памяти отца и ее собственного правления. А уж когда двор, омолодившись, кинулся играть и веселиться, она почувствовала себя старой и никому не нужной. Ее, ту, что когда-то верховодила при дворе и устанавливала все правила, отстранили от дел. Ее мнение больше никого не интересовало.