Вечная принцесса

Когда повитухи, бестолковые спросонья, наконец прибегают, я уже на полу, стою на коленях, как больная собака, и молюсь, чтобы выйти из этой передряги невредимой. Молить о здоровье ребенка, я знаю, смысла нет: ребенок мой мертв. Острая боль разрывает живот, по мере того как дитя покидает мое тело.

В течение этого долгого и мучительного дня Генрих снова и снова приходил к моей двери, а я, кусая руку, чтобы не разрыдаться, уверенным голосом прошу его прийти потом, позже. Я не в силах сказать ему, что ребенок родился мертвым.

Это девочка. Повитуха показала мне ее, маленький комок плоти, мою бедную детку. Единственным утешением мне то, что это не мальчик, которого я обещала Артуру. Это девочка, мертвая девочка, и тут-то я вспоминаю, что как раз девочку он первой и хотел, чтобы назвать ее Мария.

Я вне себя от горя. Я подвела Англию, подвела Генриха, подвела Испанию и, что хуже всего — и этого не рассказать никому, — я подвела Артура.

Я ухожу к себе, закрываю дверь перед всеми встревоженными лицами, перед повитухами, которые хотят, чтобы я выпила отвар земляничного листа, перед камеристками, которые жаждут утешить меня, рассказав, как они сами выкидывали или как их матери выкидывали, и не раз и не два, а в итоге счастливо родили.

Трясущейся рукой я захлопываю перед ними дверь, падаю на колени в ногах кровати, прячу лицо в покрывала и даю волю слезам. Рыдаю, чтобы никто не слышал, и бормочу: «Прости меня, прости, моя любовь. Мне так стыдно, что я не родила тебе сына! Не понимаю, зачем добрый Господь послал мне эту великую скорбь. Если мне дадут еще шанс, я буду стараться лучше и непременно рожу тебе здорового, веселого сына. Клянусь! Видит Бог, я и сейчас старалась, я б все на свете отдала, чтобы родить тебе сына и назвать его Артуром, любовь моя…»

Тут я останавливаюсь перевести дыхание и крепче хватаюсь за столбик балдахина. Нет, самоконтроля терять нельзя.

«Жди меня, — спокойней бормочу я. — Дождись меня у тихой воды, у райских фонтанов, куда падают белые и красные лепестки роз.

Дождись меня, и, когда я рожу тебе сына Артура и дочь Марию, когда исполню здесь долг, предначертанный мне свыше, я приду к тебе. Жди меня в райском саду. Я не подведу тебя. Жди, я приду, любовь моя».

Королевский лекарь отправился к королю прямиком из апартаментов Екатерины.

— Добрые вести, ваше величество!

Генрих обратил к нему лицо, кислое, как у обиженного ребенка.