Вечная принцесса

Я вольна смотреть на него сверху вниз, поскольку он принадлежит к расе дикарей, могу презирать его, поскольку, не веря в Бога, он обречен гореть в аду, но я должна знать то, что он знает. Если он сочтет нужным со мной поделиться.

— Я Каталина, инфанта Испанская, и Екатерина, королева Англии. — Пусть он знает, что разговаривает с королевой и дочерью той королевы, которая победила его народ.

Он склоняет голову, гордый, словно барон:

— Я Юсуф, сын Исмаила.

— Я рожденный рабыней свободный человек.

— Моя мать была против рабства, — говорю я.

— Однако же она ввергла мой народ в рабство, — замечает он. — Возможно, она придерживалась того убеждения, что высокие принципы и добрые намерения не простираются далее государственной границы.

— Поскольку твой народ не принимает Спасителя, вряд ли имеет значение, что случится с вашими земными телами.

Он улыбается, отчего лицо его чудесным образом освещается изнутри, и тихонько, приятно смеется.

— Думаю, для нас — имеет. Мой народ принимает рабство, хотя мы и судим о нем иначе. Но главное, что рабство у нас не передается по наследству. Рождаясь, ты свободен, кем бы ни была твоя мать. Это закон, и я думаю, очень хороший.

— Какая разница, что ты думаешь, — грубо говорю я, — если ты все равно не прав!

Он снова смеется, будто я сказала что-то очень смешное.

— Как, должно быть, приятно знать, что ты всегда прав, — говорит он. — Но позволь мне сказать тебе, Каталина Испанская и Екатерина Английская, что порой предпочтительней знать не ответы, а вопросы.

Подумав об этом, я говорю:

— И все-таки от тебя мне нужны только ответы. Ты опытный врач? Может ли женщина зачать сына? Можно ли знать, носит ли она ребенка?

— Иногда можно, — отвечает он. — Иногда это в руках Аллаха, благословенно будь его имя, а бывает и так, что мы пока не все понимаем и не можем быть уверены в том, как обстоит дело.

Как суеверная старуха, при упоминании Аллаха я торопливо крещусь, на что он улыбается безмятежно и, воплощенная доброта, вопрошает:

— Что именно тебе хочется знать, да так сильно, что спрашиваешь у неверного? Бедная королева, ты, наверно, очень одинока, если просишь помощи у врага…

В его голосе столько сочувствия, что приходится смахнуть с глаз невольно навернувшуюся слезу.

— Я потеряла дитя, — отрывисто говорю я. — Дочь. Мой врач говорит, что она была из двойни и что второй ребенок еще во мне, что нужно ждать других родов.