Вечная принцесса

Ухаживания старого короля не соблазнили меня, его враждебность не сломила, ненависть его матери не погубила. Любовь Генриха чрезвычайно приятна, но не в ней мое спасение. Мое спасение во мне самой. По воле Господа я сама, своими силами вышла из тьмы нищеты и отчаяния к блеску и свету. Я сама сделала себя женщиной, которая смело смотрит в лицо жизни и смерти и справляется и с той и с другой.

Помню, однажды, когда я была маленькой, моя матушка молилась перед битвой, а помолясь, поднялась с колен, поцеловала крестик слоновой кости и сделала знак придворной даме, чтобы та принесла ей доспехи.

Я подбежала к матушке и попросила ее не идти на бой. Зачем ей скакать туда, если Господь нас любит? Если на нас Его благословение, зачем нам воевать? Разве Он не может просто прогнать мавров прочь?

— На мне печать Господа, потому что я избрана совершать за Него Его работу. — Она опустилась на колени и обняла меня. — Ты хочешь спросить, почему не предоставить Господу самому метать молнии в гадких мавров?

— Я и есть эта молния, — с улыбкой сказала мне матушка.

 — Я и есть та Господня гроза, которая гонит их прочь. Сегодня Он выбрал не грозу. Он выбрал меня. И ни я, ни черные грозовые облака не вправе Его ослушаться.

Я машу Генриху платком, и он, опустив забрало, поворачивает коня. Теперь мне ясно, о чем говорила матушка, когда сравнивала себя с грозой. Господь избрал меня, чтобы я стала солнцем Англии. Мой долг — принести Англии счастье, процветание и безопасность, и я выполняю его, направляя короля к верному выбору, обеспечивая престолонаследие, защищая пределы страны.

Я королева Англии, избранная Господом, улыбаюсь Генриху, в то время как его огромный черный конь медленно трусит к краю арены, улыбаюсь жителям Лондона, которые кричат: «Благослови Бог королеву Екатерину!», улыбаюсь сама себе, потому что действую по воле Господа и моей матушки и Артур ждет меня на небесах.

Десять дней спустя, когда я, королева Екатерина, была на седьмом небе от счастья, мне принесли весть, хуже которой я ничего в жизни своей не слышала.

Хуже, чем смерть моего супруга Артура. Я подумать не могла, что бывает что-то страшнее. Оказалось, бывает. Это несравненно хуже, чем годы моего вдовства и ожидания. Хуже, чем пришедшее из Испании известие о кончине моей матушки. Это хуже всего.

Я потеряла всякое ощущение реальности, все плывет перед глазами. Наверно, Генрих рядом, и Мария, и леди Маргарет, но я их не вижу. Я ухожу к себе в комнату и велю закрыть ставни, запереть двери.