Вечный воин

Пространство перед тобой как бы растягивается, отдаляя вражеских воинов друг от друга, а затем сперва дальние, а потом и ближние поворачиваются спиной к тебе и бегут, стремительно набирая скорость. Обычно я не гоняюсь за драпающими, но на этот раз, наверное, накопилось раздражение из-за частых ударов по доспехам, поэтому долго скакал и рубил всех подряд, пока не добрался до кладки из камней, ограждавшей поле с клубками сухой бобовой ботвы, которую не сожгли, наверное, из-за приближения нашей армии. На обратном пути попробовал найти свою пику.

Как в воду канула. Взял вместо нее два копья с ланцетовидными наконечниками, чтобы переделать их в пики. Мне не нужны режущие свойства ланцетовидного наконечника, только колющие крепкого граненого, способного пробить доспех. Заодно снял с грязной шеи убитого педа толстую серебряную цепь, на которой висел обычный плоский прямоугольный камень с высеченной на нем руной — двумя прямыми углами, которые пересекались, образуя в центре ромб. Позже германец из моего отряда объяснит, что данная руна обозначает везение, удачу. Я отдал ему этот камень, чтобы меня не постигла та же удача, что и предыдущего владельца.

К Атилле прибыли на переговоры чиновник Анатолий и Теодул, командующий конницей Фракии. Шаньюй принимает их в новом огромном шатре из кожи, покрытой алой таканью, который раньше принадлежал Флавию Аспару. «Великий полководец» удирал так быстро, что даже не забрал из шатра личные вещи и армейскую казну — два больших сундука с серебряными монетами и один поменьше с золотыми.

Нашедшие это богатство германцы передрались, убив несколько человек. Победивших потом казнили по приказу Атиллы. Даже обнажить палаш на соратника считается в гуннской армии преступлением, караемым смертью. То же самое и за сокрытие добычи. За дешевую, конечно, никто ничего не скажет, но за попытку заныкать сундук с золотом убьют сразу. Переговоры длятся уже часа два, и вся гуннская армия с нетерпением ждет их окончания. И гунны, и германцы уже навоевались, награбили достаточно, и скоро наступит холодная зима, поэтому хотелось бы возвратиться домой, к семьям, но если не договорятся и пойдем на Константинополь, то стоит задержаться, померзнуть немного, чтобы захватить еще больше добычи.

Я знаю, что осаждать столицу империи не будем, значит, как-нибудь договорятся. Меня больше интересуют личные дела. Я сходил к работорговцу, который выкупил по приказу императора почти две тысячи пленных римских воинов по цене двенадцать солидов за голову.