Вечный воин

После положенной в таком случае трехдневной попойки послы отправились в Константинополь, а гуннская армия подождала еще два дня, когда привезли договор, подписанный императором Феодосием Вторым, и отправилась восвояси. Мне и еще примерно сотне воинов из Константинополя, его окрестностей и азиатского берега разрешили вернуться домой. Что мы и сделали, присоединившись к каравану другого работорговца, который скупил у гуннов обычных рабов, в основном крестьян, не сумевших вовремя и хорошо спрятаться.

Что меня поразило в Константинополе, так это веселье по поводу победы римской армии над… гуннами.

Да-да, уже тогда правители знали, что не важно, что произошло на самом деле, важно, как это будет освещено в масс-медиа. Сейчас, конечно, нет ни телевизора, ни даже газет, но есть глашатаи, которые на всех площадях зачитали приказ Феодосия Второго о его доблестной победе над подлыми скифами, посмевшими вторгнуться на территорию империи. Все искренне верили и еще более искренне веселились. А потом прослезились, потому что были отменены поблажки по налогам и введены новые подати. Как-то ведь надо было собрать деньги на выплату побежденным гуннам. Пришлось и мне внести лепту, пусть и, благодаря родственнику-налоговику, меньше, чем положено. Для меня это было не сложно, потому что привез из похода столько, что решил купить на азиатском берегу соседнее имение, немного большее по размеру, чтобы оставить его в наследство сыну, а старое дать в приданое родившейся в мое отсутствие дочери, которую нарекли греческим именем Елена.

Зиму я провел в праздной жизни богатого патриция: пиры, охота, рыбалка, ристалища. Кстати, ипподром был отремонтирован и немного перестроен после землетрясения. По приказу императора Феодосия Второго по всей территории империи собрали древние статуи и поставили их на постаменте в середине арены, взамен упавших и разбившихся, а на крышу Кафисмы водрузили квадригу — четырех лошадей из позолоченной бронзы, созданных самим Лисиппом, любимым скульптором Александра Македонского — привезенную с острова Хиос.

Я видел ее позже в Венеции на лоджии собора Святого Марка, где она окажется после захвата Константинополя крестоносцами. Там лошади будут с ошейниками, чтобы скрыть места отреза голов: перед транспортировкой скульптуру распилили на части.

Мой тесть Флавий Константин к тому времени лишился престижной должности главы преторианской префектуры Восток, опустился на ступень ниже — стал управлять диоцезом Фракия.