Вечный воин

У каждого народа свой боевой клич, но все вместе они сливаются в один, который, как мне кажется, един для всех армий мира. Это звук ярости, помноженной на страх. Кажется, что гуннские лучники сейчас вклинятся в ровные ряды римских педов, спрятавшихся за большими щитами, сомнут их. Нет, метров за сто кочевники начинают «каруселить» — двигаться по кругу, быстро стреляя на скаку. Когда лицом к врагу и хорошо видят цель, то бьют, так сказать, прямой наводкой в воинов первых рядов, а когда удаляются от него и стреляют, обернувшись, то по навесной траектории в стоящих в середине и хвосте.

Тысячи стрел летят с характерным свитом, точнее, подвыванием. Даже на дистанции в несколько сот метров и зная, что стреляют не в меня, все равно от этого звука пробегает по спине холодок. Римляне образовали «черепаху», закрывшись щитами в том числе и сверху, поэтому большая часть стрел будет истрачена понапрасну, застрянет в многослойных щитах, но меньшая найдет свою цель. Обычно при стрельбе по прямой используют тяжелые, бронебойные стрелы, которые на короткой дистанции запросто пробьют шлем и доспех, а легкие, отправленные по навесной траектории, залетят за щит. Пусть потери и небольшие, но они бесят. Обидно стоять и погибать зазря, не имея возможности отомстить. Разве что сагиттарии из задних рядов ведут ответный обстрел по навесной траектории.

Я не заметил, чтобы римские отряды начали движение, но гуннские конные лучники прыснули от них, как по команде «Все вдруг». Этому маневру, конечно, учат, но в индивидуальном порядке или небольшом отряде, поэтому удивляет согласованность действий многотысячного.

Во время боя отряд профессиональных воинов превращается в единый организм, точнее, единое энергетическо-эмоциональное поле, в котором между всеми его членами устанавливается невербальная незримая связь. Ты действуешь на инстинкте, совершая именно то, что надо, что приблизит победу и поможет уцелеть. Камикадзе такая связь не нужна, он за пределами инстинкта. Конные лучники поскакали наутек, вытягивая врага. Отскакав метров на триста, заметили, что их не преследуют, вернулись и опять начали «каруселить».

Терпение у Арнегискла кончилось после четвертого их наезда. Наверное, ему доложили, какие потери понесла стоящая без движения римская армия, или просто сработал охотничий инстинкт. Первыми бросились в бой катафракты, несколько десятков которых за время ожидания выпали из сражения убитыми, ранеными или оставшимися без лошадей.