Вечный воин

Пока что защитные доспехи есть мало на какой, и чаще закрывают только грудь и голову. Каждый кочевник уверен, что пеший воин — половина воина, поэтому в первую очередь стреляет в коня, который и больше, и без брони, и не уклонится, и щитом не закроется. Им плевать на породистых и, по их мнению, слабых здоровьем и невыносливых римских, убивают без жалости.

Конные лучники сразу проскакали к своим. Сперва медленно, не уверенные, что за ними гонятся всерьез, а потом все быстрее и смещаясь на фланги.

При этом на скаку посылали стрелы в гнавшихся за ними катафрактов. Тем бы, шуганув врагов, вернуться на исходную, но тут явно погнались за удирающей добычей. Только вот вместо легкой конницы, которая обогнула фланги гуннской армии и стала пока недосягаемой, им пришлось вступить в бой с тяжелой, можно считать, такими же катафрактами. В том числе и со мной. Поскольку я знал, что в первый ряд меня не пустят, да и сам туда не стремлюсь, вместо тяжелого длинного копья, тройку которых, изготовленных по моему заказу в Константинополе, захватил в поход, взял легкую двухметровую пику. Она была воткнута трехгранным наконечником в землю возле моего коня, пока ждали, а теперь держал в правой руке. Наконечник был испачкан грязью. Вытру о врага.

Мой конь, истомившийся стоять на месте в толчее, без понукания зашагал, когда передние ряды начали движение. На рысь перешли быстро и немного растянулись в сторону центра, чтобы, наверное, охватить катафрактов. Стало свободнее, и я как бы переместился из пятого ряда в третий, на правый край его.

Если раньше не видел врагов, закрывали соратники, то теперь мог полюбоваться на скакавших навстречу. Неслись целеустремленно. Поняли, наверное, что не смогут догнать лучников и обрадовались, увидев новую цель. Впрочем, не все. Я заметил, как несколько римских всадников, скакавших крайними справа, начали разворачивать коней. Струсили или трезво оценили ситуацию — не знаю, но жизнь себе спасли.

Вражеский катафракт в чешуйчатом доспехе с разгона сбил копьем гунна из первого ряда и протиснулся во второй. Копье выдернуть не успел, уронил и полез за спатой. Оказавшиеся рядом с ним с двух сторон гунны ничего не могли с ним поделать: тот, что был справа, не мог ударить копьем на такой близкой дистанции и поменять на палаш не хотел, а тому, что слева, и вовсе несподручно было что копьем, что палашом. Я пришел им на помощь, ударив пикой в голову.