Рамина не сдержала ненависти:
— Люди убили моего ребенка, — она ощерилась, наткнувшись на мой скептический взгляд. — Да, милый, я забеременела от человека. Он клялся в любви, а потом предал. Он дал мне выпить яду. Я ему доверяла и не почуяла подвох. И мой ребенок умер, не родившись на свет.
Я пораженно договорил:
— И больше ты не сможешь иметь детей.
— И больше я не смогу любить. Ведь, я убила истинного, задушила собственными руками.
— Истинного? И это был человек?
Боль Рамины, тщательно скрываемая годами, прорвалась наружу.
Облако голубого света, бьющего фонтаном из глаз, окутало бывшую коконом, расплескалось, окатив и меня горькими чувствами: тоской, виной, сожалением, злостью, ненавистью.
— Не веришь? — взвилась Рамина, крутнулась вполоборота, в поисках поддержки от отца.
— Да, — господин Борель скривился, — моя дочь спуталась с человеком, — брезгливая маска застыла на лице. — Я говорил, что ничего хорошего не выйдет. Она рылась в архивах, нашла старые манускрипты, поверила выцветшим бумажкам, а не отцу.
Рамина перебила:
— Поверила. И в записях была правда. Драконы могут встретить истинных только среди людей. Их живородящее потомство самое сильное и крепкое. Те, кто вылупляются из яиц слабее, — она снова простонала. — Но людям нельзя доверять…
Отец Рамины прикрыл рот рукой, сдерживая рвотный позыв, процедил сквозь зубы:
— Смешение драконьей крови с человеческой омерзительно! Как и сама связь с человеком, — и разошелся, больше не прятал чувств, как обычно приходилось на Совете: — Мелкие твари, пыль под ногами.
Топтать их надо, — шаркнул ногой по полу показывая, как именно.
За последние двести лет никто не отложил яйца в кладку. Да, и те, что хранятся там сейчас не могут пробудиться. Сердце болезненно заныло, стоило подумать об ушедших родителях, которым все-таки посчастливилось продолжить род. Сама природа противилась рождению слабого потомства.
Я пораженно произнес:
— Чистота крови привела к вырождению драконьего рода. Каждое следующее поколение рождалось слабее предыдущего, пока кровь стала совсем неспособна дать новую жизнь.
Я упустил момент, когда отец Рамины сбил меня с ног, а сам отскочил в сторону, закричал дочери:
— Вон! Лети за формулой.
Пальцы щелкнули, замораживая время. В этот раз сработало безотказно. Не то, что в ночном клубе, когда я отвлекся на брыкающуюся рыжую ведьмочку. Хорошо, что тогда подстраховался с порталом."
"Протяни я еще хоть секунду, ситуация повторилась бы, только в этот раз я сунулся без страховки.
