Ведьма и Вожак

Никто не мог дать гарантий, что я буду использовать венец только для связи с семьей, не поведусь на возможность «спасти мир, лучше всех им управляя и немного нагибая». Что не увлекусь великими планами, не захочу большего. Но мистер Бизо и Грэг Ера в меня поверили.

Я села в кресло напротив Зеркала и взяла венец двумя руками. Улыбнулась серому от волнения батюшке, подмигнула рыжему другу.

И надела обруч на голову…

Мириады ярких точек закружились вокруг. Двигающиеся, болтающие, поющие, спящие. Я беззвучно закричала, ломая подлокотники кресла судорожно сжимающимися пальцами.

Далеко-далеко что-то блеснуло. И повело, потянуло к себе. Даже если когда-то я оказалась не нужна своей семье, то сейчас по мне скучали. Сильно и горько. Кто-то плакал и звал. И я полетела.

Рассекая тьму, не оглядываясь на мелькающие незнакомые разумы.

По мне скучала Санька. Сара Степановна Бизо. Моя сестренка.

Она сидела в моей кровати, закутавшись в большое розовое покрывало, которое когда-то подарила мне на Новый год.

Я заметалась по комнате, совершенно потерявшись, все предметы были переставлены. В хаосе нагромождения я обнаружила, что комната стала практически складом наших с Санькой вещей вперемешку.

На столе валялась открытая пудреница. Есть! С облегчением ударилась прямо в зеркальную поверхность. И ничего не произошло. Только обычное зеркало и тихий Санькин плач. Я стучалась еще и еще, безрезультатно, пока просто не прислонилась без сил к холодной, безмятежной глади.

Оказавшись сидящей на кресле в доме Бизо и смотрящей в Зеркало. Зеркало Другого Мира.

— Фира? Фира! Где ты?!

Она подскочила на кровати и чуть не рухнула на пол, запутавшись в одеяле. Россыпь белокурых кудрей с редким золотистым оттенком, как у всех сестер Бузиковых, запрыгали многочисленными спиральками. Такая отчаянно кудрявая у нас была только Санька.

— Саня, я в пудренице.

— О, — сказала Саня.

— Это я, только ничему не удивляйся! Это новые технологии, я на секретной программе, — начала отчаянно придумывать я, чтобы не отпугнуть всегда очень практичную и где-то даже циничную сестренку.

Саня схватила пудреницу, и Зеркало Хоффа отразило огромное, немного искаженное лицо. Она захлопала длинными светлыми ресницами, близоруко щуря большие, покрасневшие от слез глаза.

Я знала, о чем ей сейчас расскажу.