Ведьма и Вожак

Как же я мало знаю про семью, это нужно обязательно исправить, завтра же постараюсь дипломатично расспросить.

Мы вплыли в широкую распахнутую дверь. И во время объявления замерли на пороге, давая возможность себя рассмотреть. Причем эти возрастные интриганки почти закрыли меня вначале. И только когда объявили о Фионе Бизо, сделали одновременный подшаг в стороны.

Я, наивно осматривающаяся широко раскрытыми глазами, внезапно оказалась под атакой сотен взглядов.

Моргнула, представив, какой сейчас меня видят — восхищенной, нежной… наивной девушкой в кисее.

Любую свободную минуту они посвящали моим тренировкам с нанятым учителем танцев. И если танец бусет, так похожий на вальс, у меня получился сразу, то другие, со сложной чередой приседаний и поворотов, запомнить было сложнее. В итоге на семейном совете было решено, что я танцую только четыре вида танца, а остальные пропускаю, объясняя недавним приездом из Визии и разницей культур. «Девочка только знакомится с традициями, ах, как это мило!»

В итоге первый час бала слился для меня в череду представлений, целований рук и щелканий подошв бравыми молодыми и не очень молодыми людьми.

— Наша Фира — открытие сезона, — торжествующе проскрежетала, не раскрывая рта и продолжая улыбаться налево-направо, Гвен.

— Мы — Бизо, старая кровь, — также боковой частью рта, искривленной впаянной улыбкой, поддержала Клара, — наши отпрыски — лучшее из всего, что могут дать магические семьи.

И обе вдруг на секунду помрачнели, как будто тяжелое воспоминание накрыло их горьким крылом. Но мгновение прошло, и обе пираньи опять засияли.

В танцах отметились и знакомые мне джентльмены: Джеймс-жеребец, Лайонел-музыкант. Фердинанда-песца я не увидела, зато на одном из «сложных пропускаемых» танцев меня перехватила Ханна.

— Фи, бесценная моя подруга, какое чудесное получилось представление тебя свету! Эта выскочка Аглая, решившая, что уже стала звездой сезона, шипит в углу, теряя кавалеров.

Надо же, не помню никакой Аглаи. Столько народа, все смотрят оценивающе, фамилии уже не различаются. Может, и представляли мне некую Аглаю, или она издалека дуется. Теперь не разберешь.

Увидев Ханну, я обрадовалась, все-таки знакомое лицо. Девушка была одета в небесно-голубое шелестящее платье, с объемными оборками по груди и подолу. Этот цвет необычайно шел ее глазам, делая их еще более светлыми и беззащитными.