Ведьма и Вожак

Понятия не имею, о чем сигнализирует большой палец, но есть правило — на спорные вопросы отвечай быстро и уверенно, потом скажешь, что это был вариант, а экспертный статус будет уже завоеван.

Ханна с интересом посмотрела на Джона и облизнула губы. Тот, осклабясь в ответ, зазевался и был свален прыгнувшим на него тузиком.

— Вали тузиков! — закричала я, начиная переживать за братьев.

Сама в драку не полезу. Там, где дерутся пять здоровых мужиков, получить случайный веский аргумент по лицу — весьма высокая вероятность.

Меня тетушки потом соломкой нарежут и больше из дома не выпустят, если с фингалом приду. И не объяснять же, что синяк — лучше изнасилования.

Нет уж, к лицу благонравной леди только старомодное искусство партизанской войны, которого с 1812 года не чурались даже аристократы. И я опять в выпаде изо всех сил ткнула острым концом зонта в ягодицу одному из тузиков. Зонтик крякнул и согнулся.

— Да твою ж в ж…, женщина! — завизжал этот нахал. И тут же схлопотал от Дика. За то, что выражается при дамах, и вообще — оппонент.

Рыжий оглянулся и показал мне большой палец.

— А чего это он ВАМ большой палец показывает? — раздался сбоку любопытный голос.

— Хвастается, — неопределенно ответила я.

— Не хвастается, а говорит, что у вас тоже все… большое, — уверенно сказали из других кустов.

Даже не знаю, отрицать или радоваться. Знак большого пальца явно приживется в этом мире.

От входа зазвучали пронзительные свистки. И на поле боевых действий появились полицейские в белых мундирах.

— Опять ты, Дик, — застонал один из них, молодой усатый парень. — Да не выберут уже Виктора, смирись.

— Вяжите его, — распорядился седовласый страж порядка с огромными усищами и туго стянутым кительным ремнем животом, — опять Псих драки затевает.

Безобразие какое. Сейчас прямо на моих глазах заберут Томасов, а мы останемся с остальными тремя хулиганами. Вот что такое дурная слава — не разбираясь, просто «вяжите», а Томасов, между прочим, всего двое было. Несправедливо!

— Офицер! — громко сказала я.

 — Я свидетель и пострадавшая. Эти джентльмены дрались все вместе и виновны впятером!

— Пострадавшая? — опешил седой и осторожно осмотрел меня на предмет повреждений.

Судя по всему, местному правосудию еще не знакомы миллионные иски за моральный ущерб. Что ж, пора цивилизовать этот мирок.

— Да девки сами подставные! — заскулил вдруг один из тузиков, держась за зад. — Одна деньги дала, чтобы мы ее подругу помяли. А сами торвальцев в засаду позвали.