Ведьма и Вожак

Да и не нужно мужчинам знать все наши секреты.

Как-то моя мама из другого мира рассказывала, что отец полюбил ее за томный, туманно-манкий взгляд.

— Впервые шампанского я тогда попробовала, — мечтательно вспоминала она, перед этим убедившись, что мужа в комнате нет. — Гляжу — принц! Настоящий! Для меня! На следующий день оказался твой папа.

Она его действительно потом не узнала, встретила в университете, он засиял, обрадованный, а она аккуратно обошла молодого человека по дуге.

Несмотря на свою прямоту, я так и не выдала тогда отцу мамину тайну, во-первых, чужие секреты не выдаю, а во-вторых, именно они иногда создают сказку в отношениях.

Пока я вспоминала, отвлеклась немного. И, подняв голову, ах, увидела своего принца. У моего принца были крепкие бедра. Да-да. Не мягкие женские. И не скелетные, как у подростка. А такие… мм, мускулистые, мощные, спрятанные за слегка приспущенные брюки. Но угадываемые из-за тяжей, которые поднимались снизу и обрамляли весь такой кубичный живот.

Медленно подняла зачарованный взгляд и встретилась с торжествующим, скалящимся Торвалем.

Хмыкнув, глотнула еще немного вина.

— Как и говорила моя мама, — сказала я, — сначала думаешь «принц», а потом оказывается, что просто выпила. Значит, воздействовать на вас? Посильнее? А почему сами не обернетесь?

Ему явно не хотелось рассказывать, челюсти закаменели.

— Я потерял своего зверя. Его сильно ранили, и до недавнего времени я был уверен, что мой волк не выжил. Но тогда, в магазине, вы включили все эти артефакты, заставили впервые трансформироваться моего племянника. И у меня, — он ткнул в середину обнаженной, вот гад… классной такой обнаженной грудины, — у меня что-то шевельнулось тут.

Я внимательно посмотрела на «тут» и вздохнула. Надеюсь, эта вынужденная трансформация не окажется опасной для меня или мистера Торваля.

— Что ж, — сказала я, — слово держу.

Встала со стула, подошла к мужчине и взяла его за руку.

Рука была теплой и твердой. Обычно трогаешь руку, а она нежная и мягкая. Потому что иногда это рука твоей маленькой сестры. А иногда — интеллигентного парня, который считает, что знание книг Ницше делает твердым его взгляды, а остальное — не важно.