Ведьмина доля

Месть за себя? Мы с Раяной похожи, а я бы мстила. Если бы меня принуждали, ломали и запрещали быть собой… я бы отомстила. Убрать тех, кто способен найти дорогу к тюрьме, включая видящую, и дождаться появления. И мыслеформу ухватить, и… И почему задуманное не вышло? Почему, при знаниях и опыте, у нее ни черта не вышло? Или еще рано полагать, что не вышло?..

Я поерзала. Может, всему виной спонтанность? И Раяна планировала просто дождаться тюрьмы, но… Но. Сначала я начала видеть ее приближение, потом из ниоткуда появились ритуальные трупы ведьм и ключики с зеркалами… Или это все-таки она убивала, создавая «тропу» в мир мертвых, да Пламя попало не в те тела и руки? Боже, как я устала от незнания и догадок, как же уже хочется узнать правду…

— Хочется? — ухо пощекотало прохладное дыхание, и на макушку невесомо легли бесплотные руки.

Я напряженно замерла, а чужие ладони осторожно пригладили мои взъерошенные кудри, и ветер сипло шепнул:

— Не оборачивайся. Не бойся. Я покажу, но и ты… покажи. Как живет Круг, кто держит мое Пламя… Ты — подарок.

Я зажмурилась, глубоко вдохнув, и заставила себя расслабиться. Барыня, собственной мертвой персоной… Я выдохнула, открывая разум. Смотри… те.

…значит, «подарок»? Гош, вот ей-богу, прикопаю…

— Знай и ты, — выдохнула она, закончив «просмотр».

Ночь сменилась солнечным днем, а вместо леса появился… сквер за оперным театром.

Тихие торопливые шаги по ступенькам. До боли знакомый запах. Тетя Фиса быстро сбегает по щербатым ступенькам, на ходу снимая черное пальто.

— Извини, — кивает она Алле, — дела задержали. Готова?

— А ты точно убережешь Зою? — Алла едва ворочает языком, и ее взгляд становится нервным.

— Я берегла девочку всю жизнь, пока Динара помогала мне… с делами, так неужели упущу сейчас? — насмешливо замечает тетя Фиса и по-хозяйски открывает Аллин «ридикюль». — Вот, выпей еще… В моем регионе потомков одержимых… почти не осталось, и, поверь, я крайне заинтересована, чтобы Зоя уцелела и доросла до Верховной.

Повисает неловкое молчание. Алла мелкими глотками пьет «Озерную гладь», а Верховная, разувшись и закатав рукава блузки, указательным пальцем левой руки чертит на асфальте символы, шепчет тихо наговор. И вокруг скамейки распускаются черные бутоны, свиваются ветвями лиан тонкие стебли. И не ощущается никакой волшбы. Что это за магия?..

— Фиса, зачем ты это делаешь? — Алла откидывается на скамейку и смотрит устало, прикрыв веки.