Ведьмина тайна

А потом опустилась на колени рядом с псом и негромко спросила:

– Ощущаешь что-нибудь ещё? То, что мы не видим… и чего не увидим без специальных ведьминых заклятий?

Он склонил голову набок, одобрительно прищурился, встряхнулся и потрусил в коридор. Бахтияр проводил нас внимательным взглядом, но следом не пошёл – втроём в тесном «пенале» коридора мы только ноги друг другу передавим.

– Ничего не трогай, – предупредил вслед. – Вдруг Гуня защитные чары наложила.

За ту минуту, то пёс крутился в коридоре, я отчего-то размечталась о настоящем тайнике – что-нибудь понажимать, по стене пошарить и открыть её часть, а там… А всё оказалось скучнее и прозаичнее.

В единственном углу коридора стояли маленькая подставка для обуви, крошечная тумбочка, на которой я оставила сумку, и стул-ящик, а над ними на вешалке висели зонт-трость и верхняя одежда – тёмный плащ, удлинённый старомодный пиджак, несколько цветных платков. И сначала Глон стянул один платок, а потом ткнулся носом в плащ.

– Можно? – уточнила я.

Пёс кивнул, и я, доверяя его чутью больше предупреждения заклинателя, сунула руку в карман плаща и достала записную книжку – в кожаной обложке, пухлую, утолщённую карманным календарём и свёрнутыми листочками-заметками.

И, само собой, среди них выделялся знакомый лист-гармошка. Было бы удивительно, если я, по сути сама придя за посланием, не обнаружила оного.

Спрятав письмо в карман бриджей, включив свет и сев на ящик, я подняла с пола шейный платок. На серебристо-сером шёлке отчётливо выделялись тёмные пятна и полосы.

– Кровь? – я посмотрела на пса.

Отрицательно мотнул головой. У меня появилось нехорошее предчувствие.

Сначала Глон несогласно тряхнул головой, а потом кивнул.

– Кого-то из её сестер?

Значит, проклятая не только к Марьяне наведалась… И, наученная собственным психом, постаралась держать себя в руках, чтобы добыть необходимое. И добыла.

Свернув шарф и убрав его в сумку, я открыла книжку и погрузилась в чтение. Удивительно, но эти записи Гульнара вела разборчивым почерком – мелким, но внятным.

И начинались они… пять лет назад. С череды неприятностей, о которых проклятая упоминала вскользь, будто заодно дневник вела. Правда, указывая не точные даты, а номера годов под разделительными линиями.

Несколько, значит. Один к Вере Алексеевне приклеился, второй – ко мне…

«Завтра в 10:00. Ничего важного. Глупые сплетни. Роюсь дальше».

«Ложная ниточка. Два года поисков зря. Одно уточнение – и всё в мусорку… Но есть ещё одна».

Кто такая О. О.