Ведьмины тропы

Бабья безделица, мелкое зеркало, показывала: под глазом вспухал синяк, на лбу – шишка, здоровая шуя двигалась дурно. Костяшки пальцев покрыты были запекшейся кровью, а десница цела – ни единой щепки не отвалилось.

Ночью, поколотив архангелогордца, Степан ощущал ровно то же, что при опустошении водного прохода: облегчение и мальчишескую радость. А наутро, проспавшись, костерил себя: ярость его сорвала торговые переговоры.

– Хозяин, я мазь принесла. – Рыжая молодуха поклонилась и протянула ему миску с чем-то зелено-студенистым.

Он ткнул пальцем в правое подглазье. Рыжая оказалась понятливой и зачерпнула пальцем той зеленой жижи, смазала все, что пострадало во вчерашней схватке, вновь поклонилась – вот дура-то! – и, вопреки повелительному взмаху его руки, по-прежнему стояла и глядела своими блеклыми глазами, да так просительно, что раздражила сверх меры.

– Чего тебе? – рявкнул он, враз вспомнив, что из‑за этой рыжухи потерял столько серебра.

И не только его. Утром архангелогородец Викентий Пятигуз грозил пожаловаться воеводе на самоуправство Степки, вымеска Строганова, потребовать возмещения убытка за сломанные ребра.

Пришлось отдать связку куниц и пригрозить гостю, что, ежели об этом деле прослышит воевода, узнает и о том, как архангелогородец бесчинствовал с замужней бабой. Степан сам потребует деньги.

Рыжая вздрогнула, даже вознамерилась убежать, но все ж зацепилась за стену, проговорила сначала робко, а потом все смелее:

– Хозяин, Степан Максимович, ты Кудыму не говори, что меня снасильничали.

 – Краска залила ее лицо, и Степан сразу вспомнил, отчего всегда не любил рыжих девок. – Он же…

– Бросит? Побьет? – Степан хотел ухмыльнуться, но против воли сказал тихо и даже ласково, представив вдруг непонятно с чего, что на месте этой молодухи оказалась его синеглазая Нютка.

– Вдогонку за ним поедет. А там Витеньку и прикончат архангельские, – просто сказала рыжая, и Степан кивнул.

Мужа ее он самолично отправил третьего дня в Верхотурье, и в том, видимо, был промысел Божий. Иначе бы Кудымов довершил то, что начал Степан.

А потом рыжая зачем-то сказала, что у Дуни и Хмура родился сын, Степан велел подарить верному слуге коня и накрыть добрый стол. В его хоромах вновь сегодня будут пировать. Назло всем бедам.

Утром Нютка зачерпнула полную пригоршню тоски. Снились ей родители: здоровые, веселые, они подначивали друг друга и заливались смехом. Феодорушка забавлялась с тряпичницами, девкой да молодцем, что-то лепетала и тут же лезла к старшей сестрице.