Если честно, задумывая все это, я даже не представлял, какую большую роль во всем этом сыграет перевертыш. А ведь он действительно выступил как полноценный союзник и подставил крепкое плечо, на которое можно опереться. Надеялся ли я на подобное действие зарока? Конечно, нет. Поэтому был искренне благодарен нечисти. А Матвей Зорин умел вознаграждать по праву.
Я остановился на трассе и вышел из машины. Перевертыш выпрыгнул с переднего сиденья в образе молодой девчушки. Такой, излишне легкомысленной и готовой на все.
Явно уже собирался в долгую дорогу
Я открыл заднюю дверь и включил салонную подсветку. А затем достал саквояж и положил рядом с ним на сиденье мешочки с серебром. Я-то знал, сколько там — пять сотен монет.
Много ли это? Для обычного рубежника — сумма внушительная.
Достаточная ли плата за то, что сделал перевертыш? Мне казалась, что едва ли. Однако нечисть, точнее смазливая девчонка, смотрела на меня широко распахнутыми от удивления глазами.
— Заслужил, — сказал я.
— Ох, сс… — только и произнесла Лихо, в этом коротком возгласе выразив все, что она думает о моем бескорыстии.
Чего в перевертыше не было, так лишней скромности. Он не стал отказываться от денег и говорить, что вообще всего этого не достоин. Лишь распахнул саквояж, повозился в нем, после чего одна из сторон щелкнула и отодвинулась. Ну, конечно, второе дно.
Перевертыш старался заслонить от меня содержимое своего тайничка, хотя для этого, наверное, следовало выбрать образ берендея, а не крохотной плохоодетой девочки.
С другой стороны, я мало что рассмотрел. Рукоять какого-то то ли ножа, то ли кинжала, горлышко походной бутыли-фляжки и перчатки. Именно их перевертыш достал, быстро надел и переложил мешочки с серебром в саквояж. Надо же, какие предосторожности. Затем он кинул перчатки внутрь и захлопнул саквояж.
— Короче, спасибо тебе, — сказал я, протягивая руку.
Перевертыш поглядел на меня, правда, из-за образа сложилось ощущение, что он флиртует. Интересно, а если заняться сексом с нечистью, когда он будет женщиной, то… Фу, Мотя, о чем ты думаешь?
— Тебе спасибо, — ответил доппельгангер и внутри меня колыхнулся хист.
Не сильно, но тут важен сам факт. А затем он пожал руку.
Так бы нам и разойтись, на прекрасной и позитивной ноте, однако перевертыш решил все испортить.
— Ты очень хороший человек, Матвей. И очень плохой рубежник. Даже жаль.
И пошел прочь по ночной трассе, бодро виляя бедрами. Полуголая девица со старинным кожаным саквояжем. И не обернулся ни разу.
