Такое ощущение, что воевода спит и видит, как бы мне очередную подлянку сделать. И ведь не попишешь ничего. Начальник, какой-никакой. А вот про Витю — это он зря. Потому что тот зачем-то решил обновить гардероб. И теперь стоял передо мной, довольный, как дурак, в темных джинсах и клетчатой черно-белой рубашке. А на ногах замызганный кожаные ботинки. Одет он был совершенно не по теплой погоде. Зато невероятно похожий на того человека, который умер в моем видении.
И меня Следопыт нашел без проблем, потому что воевода знает о своем поданном все.
Даже хорошо, что Илии сейчас рядом не было. Иначе я бы сказал ему пару ласковых.
— Я тут вещи купил, — перехватил он мой взгляд. — Старые малы стали. Говорю же, поправился. А это что, бес твой?
Как и всякий нормальный рубежник, Следопыт обращался к нечисти в третьем лице.
— Его зовут Гриша, и он не любит общаться. С нами поедет, помогать будет.
— Ладно, Матвей, а к тебе велосипед залезет?
— Нет. Либо тут оставляй, либо на Слово убери. У меня полный багажник подношений Водяному царю.
"
"Я понимал, что зол не на Витю, который тут вообще ничего не решает, просто его до дебильности спокойное лицо, а ведь он даже не понимал масштабов катастрофы, раздражало. Хотелось крикнуть: «Ты вообще знаешь, что сейчас себе смертный приговор подписываешь?». Вот только что с того?
Даже если он поверит, то не отступится. Следопыт ратник и должен воеводские приказы выполнять. Куда ни кинь, везде клин.
Еще меня злило, что теперь сложный план, который я разработал, может полететь к чертям.
Я не смогу вести себя с перевертышем так свободно, как хотел. Придется все время присматривать за Витей. Гадство! Что за невезение?
— Гриша впереди сидит, — сказал я Следопыту скорее из-за бессильной злобы.
Рубежник даже спорить не стал. Тихонечко расположился рядом со сложенными на сиденье пирогами. Вот только велосипед на Слове прятать не стал. То ли тот не уместился, то ли Витя с умом подходил к вопросам, связанным с тратой промысла. Следопыт завел своего двухколесного друга ко мне за калитку и прислонил к забору.
И мы поехали, мрачно взирая в лобовое стекло. Точнее, угрюмо глядел только я и перевертыш. Мне, понятно дело, радоваться было нечему из-за всех озвученных причин. Витя так же уместен на Летних Мокридах, как бельмо на глазу.
Перевертыш затаился, потому что тоже был неглупым малым. И явно осознал, что все чуть-чуть выходит из-под контроля.
Разве только разомлевший от долгой езды Витя ехал, насвистывая себе что-то под нос.
