Вегетация

— Воды принесите, — не отвечая, потребовал Егор Лексеич. — У крыльца я бочку с дождевой водой видел.

Маринка взяла чайник с печного шестка и пошла на крыльцо.

Второй мертвяк был в окровавленной майке и спортивных штанах, рыжая щетина на его синеватом лице казалась отталкивающе яркой. Харлей убил его ударом топора в грудь. Корни смородины обвили мертвяка и впились в тело. В чёрном разрубе на груди копошилось что-то живое. Изо рта высовывалась трава. Егор Лексеич аккуратно вырвал её, будто выдернул пробку.

Маринка подала чайник.

Егор Лексеич принялся поливать лицо мертвяка.

Митя вдруг понял, что во всём этом нет ни чертовщины, ни магии. Просто никто никогда не интересовался потаённой сутью селератного леса. Никто не интересовался, что же там про мутации биоценозов проведали бригадиры — алчные и тёмные лесорубы. А они что-то уловили, чему-то научились…

— Ну давай, не выёбывайся, — поторопил мертвеца Егор Лексеич.

Мертвец открыл глаза.

Маринка сдавленно охнула и впилась пальцами Мите в плечо. Во взгляде мертвяка не осталось уже ничего человеческого, с таким равнодушием зияют раскопанные могилы: «Ты хотел узнать, что тут происходит? Ну гляди.

Ты убедишься, что вы все — чудовища, только не хотите в это верить».

— Го-во-ри, — медленно произнёс Егор Лексеич, вперившись в покойника так, будто что-то ему внушал. — Кто твой бри-га-дир?

Мертвец оставался неподвижным, словно размышлял, отвечать или нет. Потом в разрубе на груди вспухли багровые пузыри, губы дрогнули, но голос так и не зазвучал.

Егор Лексеич чуть-чуть полил из чайника мертвецу в рот.

— Кто твой бри-га-дир?

— Алабай, — едва слышно пробулькал мертвец.

Маринка заколотилась, вскочила и опрометью метнулась в сторону. Она ухватилась за спинку кровати, и её вырвало на заплесневелые тряпки.

Егор Лексеич, кряхтя, распрямился и попятился из кухни.

— Пойдёмте отсюда, — сказал он. — Теперь я всё узнал.

На улице жарило солнце, безмятежно шумела на ветру листва. Маринку ещё мутило, и Митя готов был в любой момент поддержать её.

Вдали в створе долины клубились дымы завода, долетел свист маневрового тепловоза. Митя оглянулся на дом, из которого они вышли. Развалюха развалюхой, ничего особенного. Мертвец, который в этом доме врос в куст смородины, сейчас показался невозможным кошмаром. Впрочем, на Егора Лексеича клумбарь не произвёл такого впечатления, как на Митю или тем более на Маринку. Егора Лексеича волновало другое. Алабай — он из городских «спортсменов». Вот почему он охотился за Харлеем.