Вегетация

 — Чё там на зоне делать? Он же не лошара — горбатиться под вертухаями на бризоловой установке!

Митя уже сталкивался с абсурдной самоуверенностью, иррациональным фатализмом и слепой надеждой людей на авось и потому не стал углубляться в эту тему. Маринка перескочила на следующий валун, и Митя за ней.

— А как твой отец с Егором Алексеичем связался?

— Дядь Гора давно хотел бригаду завести, а Бродяги у него не было. Дядь Гора предложил папке пошабашить на него, папка согласился, и дядь Гора стал бригадиром. Лет пять они вместе ездили.

Папка хорошо зарабатывал, деньги мамке отдавал. Потом, когда понял, что скоро с катушек слетит, привёл заместо себя Харлея. А дядь Гора нашёл ему здесь, под Малиновой, берлогу.

— Вы куда усвистали? — издалека окликнул Егор Лексеич. — Подождите!..

Маринка и Митя остановились.

— Грустно тебе, что так с отцом получилось? — спросил Митя.

— Нормально. У других и хуже бывает.

— Но я тебе сочувствую, Марина.

Маринка внимательно оглядела Митю с головы до ног. Странный он. И ведь правда сочувствует.

Просто так, без всякого подката. Странный.

На их глыбу, пыхтя, перебрался Егор Лексеич.

— Там у ёлок река раздваивается, надо в левый рукав, — сообщил он.

Маринка опять упрыгала вперёд. Непрочные камни качались под ногами у Мити, стукали друг в друга со звуком «клок! клок!». Пахло пылью.

Поток валунов был рассечён островком — уцелевшей возвышенностью с ободранными берегами, и на этой гриве теснился плотный еловый клин. А за его косматыми лапами Митя увидел лежащий среди глыб вертолёт.

Старый. Замшелый. С разбитыми окнами и отломанным шасси. Изогнутые длинные лопасти несущего винта растопырились над камнями, как усы огромного жука. Остов погибшей машины и служил жилищем Бродяги. Сам Бродяга — хозяин этого места — молча сидел на валуне и глядел на незваных гостей.

Это был очень худой, но жилистый человек, почерневший от загара. Ботинки без шнуровки. Рваные камуфляжные штаны. Заскорузлая куртка на голое тело. Кудлатая борода и грива спутанных седых волос.

Неподвижное лицо. И впалые глаза — будто два пустых и тёмных дупла.

Митя пропустил Егора Лексеича перед собой.

Егор Лексеич и Маринка встали напротив Бродяги, словно он был неким агрегатом, который требовалось привести в действие голосовой командой.

— Здорово, Пётр! — почти крикнул Егор Лексеич.

— Здорово, Пётр! — повторил Егор Лексеич. — Скажи: «Привет, Егор!»

— Привет, Егор, — помедлив, произнёс Бродяга.

— Папка, это я, Марина! — подключилась и Маринка.