Вегетация

А Серёжка мог и напиздеть, лишь бы очутиться поближе к Мухе: Егор Лексеич однажды уже застукал Серёгу с Мухой.

Планируя командировку, Егор Лексеич намеревался заменить Харлея Петром. Конечно, Бродягу никак не заставишь работать, если он не захочет, и на такой случай Егор Лексеич захватил с собой Муху. Девка должна уговорить отца, чтобы помог дяде в последний раз. Но сначала надо проверить Митяя. Говорят, Бродяги друг друга на ощупь определяют. Если Пётр подтвердит, что Митяй — Бродяга, то Мухе и не потребуется расшевеливать папку.

— Митяй, поди сюда! — подозвал Егор Лексеич.

Митя поднялся с камня и пошёл к Егору Лексеичу.

— Он тебя потрогает, — предупредил Егор Лексеич.

— Зачем? — спросил Митя с опаской.

— Да не ссы… Протяни руку. Петя, помацай его.

Егор Лексеич сам поднял руку Петра и подвёл её к руке Мити. Грязные тёмные пальцы Бродяги безжизненно легли Мите на запястье и вдруг сжались. И Митя почувствовал, что ладонь у Бродяги необычно горячая — такая же, как ствол дерева-«вожака». Окаменевшее лицо Бродяги не дрогнуло, но в глазах, запавших и тоскливых, внезапно что-то мелькнуло.

Потом Пётр убрал руку.

— Ну? — с волнением поинтересовался у него Егор Лексеич.

— Он… чует… «вожаков»… — сипло произнёс Пётр.

Егор Лексеич едва не урчал от удовлетворения.

— Ну, Муха, с меня поляна твоему Башенину! — пообещал он.

Однако Пётр ещё не договорил.

— Он… не… Бродяга! — спотыкаясь, завершил Пётр.

Егор Лексеич озадаченно посмотрел на зятя, затем на Маринку и на Митю. Митя пожал плечами — он не понял, что имел в виду Пётр.

Маринка тем более ничего не понимала. От жары она махала на себя козырьком бейсболки.

— Да и похер! — заявил Егор Лексеич. — Главное — чует «вожаков»!

Егор Лексеич благодарно похлопал Петра по спине.

Над каменной рекой дрожало зыбкое марево. В ельниках за валунными россыпями словно запуталась густая тишина — ни птичьего пения, ни стрёкота кузнечиков, ни шума ветерка. Вдали торчали расщеплённые макушки скал — вершина горы: на солнце она выцвела до раскалённой белизны.

Дремучее безлюдье вызывало тревогу. В каменном потоке таилась энергия застывшего движения, и остов вертолёта казался скелетом гигантской древней рыбы.

Никаких дел с Петром у Егора Лексеича больше не оставалось. Сейчас он ощущал себя здоровым и полным сил, его распирало желание поскорее убраться из этого гиблого места. Он вытащил телефон и проверил время.

— А сейчас, голуби, мне нужно отлучиться на полчасика, — сообщил он.

— Ты куда? — удивилась Маринка.