Вегетация

— М-муха… З-з… здравствуй.

Бродяга говорил точно робот — каким-то истраченным голосом. Митя вспомнил лешаков, которых встретил ночью три дня назад. До такой стадии деградации Маринкиному отцу явно оставалось недолго. Вон под курткой на груди тёмная кожа уже зачерствела складками, будто кора. Через полгода этот человек начнёт обрастать мхом и травой, а потом забудет о своём жилище и пойдёт по лесам без цели, как вечно кочующий чумоход.

— Ну что, как настроение, людоед? — преувеличенно-весело спросил Егор Лексеич, присаживаясь рядом с Бродягой.

Митя решил, что он тут лишний. Это не его семья, не его беда.

Он притулился на дальнем валуне так, чтобы его было видно, но сам он ничего не слышал. Егор Лексеич что-то рассказывал, махая руками, а Маринка достала припасённый гребень и принялась расчёсывать отца. Лицо у неё было напряжённым: она словно бы сама не знала, что ей делать с отцом, как к нему относиться. Он был чужой — и по жизни, и, похоже, по природе.

Митя подумал: а чем здесь питается Бродяга? Ловит зайцев и мышей, копает корни, глодает кору, жуёт листья и тонкие ветки? Но пища косуль и кабанов для человека не годится… Или организм Бродяги претерпевает перестройку?.

. Возможно ли такое? Но Бродяга — вот он, как-то ведь живёт…

Это всё неправильно, понял Митя. Понятно, что Бродяги, чумоходы и селератный лес — мутанты. Но остальное тоже неправильно. Бризол, Китай, бригады, лесозаготовки, ненависть к городским — это неправильно от начала до конца.

Само общество устроено неправильно. И оно распространяет свою ущербность на природу. Ущербными технологиями подчиняет себе и ломает экологию. Ускоренная вегетация позволяет наблюдать результат наяву — то есть в течение лет, а не десятилетий. Причина разразившейся катастрофы — не война. Война и катастрофа — только следствие базовой причины. А базовая причина — вон, у вертолёта. Один мужик решил обворовать тех, кто побогаче, а потом ушёл под радиацию, надеясь непонятно на что — на то, что на него законы физики не действуют, ведь он лучше всех. И другой мужик спокойно зарабатывает на несчастьях ближних: зятя — в лес, а не в больницу, племянницу — Бродяге в койку. Он тоже, наверное, считает себя лучше всех.

А Егор Лексеич в это время присматривался к Петру: совсем тот спятил или ещё на что-то годится? У Егора Лексеича не было уверенности в Мите. То, что Митяй — Бродяга, ему заявил Серёжка Башенин, и доказательств не имелось.