Вегетация

— Руки, блядь, выломило, начальник! — заныла она. — Обоссалась я!..

Егор Лексеич опустился на корточки и усмехнулся:

— Лучше обоссаться, чем сдохнуть… Запоминай, что скажу. На меня охоту объявили. Будешь служить мне Ведьмой, тварина блатная. Если выручишь — отпущу, до города переправлю, денег дам. А если что не так — даже хоронить не стану. Понятно объяснил?

— Всё понятно, начальник! — заверила Щука.

— А на пробу мне то копыто смерти покажешь, где бригада лежит.

Щука ничего не понимала в географических картах, не могла разобраться в абстракции изображений, зато мгновенно всё смекнула, когда Егор Лексеич, отчаявшись, просто показал ей на планшете видеотрансляцию с высоты.

— Другой базар! — оживилась она. — Вот наша зона. А тут я на рывок ушла. Тут ночевала. Тут на мотолыгу влезла. Тут до вас патруль доебался…

— Где погибшая бригада лежит? — вернул Щуку к делу Егор Лексеич.

Щука принялась разглядывать картинку, расширяя её пальцами и двигая.

— Смерть из горы выскочила, она всегда из гор скачет, — поясняла Щука, вглядываясь в экран планшета.

— Поменьше сказок, — поторопил Егор Лексеич. — Где?

— Вот на это копыто я напоролась, — ткнула в экран Щука.

Егор Лексеич увеличил размер картинки.

— Это берёзовый колок среди хвойного леса, — сказал Холодовский. — По цвету и по фактуре зелени понятно.

— Берёза — смерть-дерево, — подтвердила Щука. — Всегда вырастает в следу у смерти.

Холодовский придвинул планшет себе:

— Цепочка берёзовых колков тянется от Ямантау почти до Инзера.

— Ты ходила по этому следу? — спросил Егор Лексеич.

— Я чё, пизданутая? Я без понта с мёртвой тропы срезала.

— Откуда тогда знаешь про бригаду?

— Ведьма чует, кто на мёртвой тропе загиб. Я только на копыто вышла — сразу узнала, что в конце жмуры навалены. Бригада какая-то.

— Тут и правда берёзовая роща в распадке, — заметил Холодовский.

— Туда и поедем, — решил Егор Лексеич.

Они совещались в пустой комнате подальше от лишних ушей; впрочем, бригада ещё спала, только на кухне Алёна звякала посудой. В окнах занимался розово-голубой рассвет. Егор Лексеич зевнул в кулак.

— Саня, — сказал он, — Щука — с твоей ответственности. Свяжи её, и чтобы кто-нибудь смотрел. Я пошёл до харвера. Встречаемся у памятника.

Памятником считалась большая бетонная арка, украшающая въезд на шоссе до города Межгорье.