Вегетация

Арка уже проломилась, однако буквы названия города ещё высовывались из кустов. Харвестер ждал мотолыгу за кустами.

Егор Лексеич полагал, что к месту, указанному Щукой, они доберутся часа за два. По карте всё было недалеко, но дикие урманы, где можно свернуть башку, начинались за обочиной любой дороги, любой просеки, и поэтому расстояния мало что значили. Харвер шагал первым: Егор Лексеич сам выбирал путь. Машина высоко поднимала колени, с шумом продираясь сквозь заросли. Трещал валежник, ветки цеплялись за ноги комбайна, мелкие деревца скребли по днищу.

Харвер не выключал пилу, расчищая себе проход. Он прорубался медленно и упрямо, Егора Лексеича качало в рессорном кресле.

Мотолыга ползла следом, надрывно взрёвывая движком, и ей было даже хуже, чем голенастому харверу. Её валяло с борта на борт и с носа на корму, гусеницы закусывали кусты, выдирали их из почвы и жевали. Ящики в отсеке мотолыги ворочались, готовые рассыпаться; люди цеплялись за что попало.

Щуку переодели — для неё подошёл комбинезон Фудина.

Руки у Ведьмы были связаны впереди, а в петли для ремня продели верёвку; её конец Фудин намотал себе на запястье. Фудин старался не спускать с Ведьмы глаз, но не очень понятно было: Ведьма его беспокоит или сохранность комбинезона.

Мите казалось, что его не просто трясёт — это у него распадается сознание. Спал он опять плохо, с кошмарами. В голове всё плыло и перемешивалось; сквозь то, что он видел, проступало то, чего он не мог вспомнить: за тёмными елями вставали перекошенные бетонные стены, высокие кроны сосен меркли в свечении экранов, скользили огромные тени людей, будто изображение накладывалось на изображение.

Мите хотелось идти своими ногами, чтобы механика обычного движения привела в порядок картину мира.

Харвер наконец замер посреди леса. Егор Лексеич вылез из кабины.

— Дальше застрянем, — сообщил он. — Отсюда пешком будем добираться.

С Ведьмой и бригадиром отправился, конечно, Холодовский. Фудин по-прежнему держал Щуку на верёвке, и для него это был повод оставаться при начальстве.

Костик надеялся чем-нибудь разжиться у мертвяков. Маринка последовала за дядей, чтобы перенимать ремесло бригадира. Митя шёл, чтобы увидеть новый феномен леса. Зачем пошла Вильма, никто даже не задумался.

Путь преграждал замшелый бурелом. Царапались еловые ветви. К лицам липла паутина. Висел густой запах горячей смолы. Со связанными руками Щуке трудно было сохранять равновесие, она спотыкалась и материлась.