Вегетация

Видимо, повреждённый комбайн лежал на перекрёстке и дерево проросло сквозь него, обвило стволами и ветвями, чутко повторяя формы корпуса и частей механизма. Форвер сросся с черёмухой. Одна нога у него была древесной, с чёрной корой, и за толщей листвы рокотал мотор. Комбайн, раздавленный гусеницами мотолыги, ещё был жив и пытался двигаться.

Серёга упал в обратно кресло и рванул мотолыгу прочь отсюда.

Он погнал напрямик через дворы: безжалостно проламывался сквозь кусты, валил ограды, ветхие сарайчики и тонкие деревья.

Под ударом капота упал в бурьян очередной забор, и за листвой акаций открылась площадка бывшего детского сада. Среди детских домиков и горок Серёга увидел маленькую карусель, а на ней сидели Митя и Маринка.

Мотолыга, рыча, пёрла прямо на них, будто не замечала, и Маринка сразу поняла, что водитель — Серёга и он заревновал. Митя дёрнулся отскочить, но Маринка схватила его за руку, оставляя на месте. Серёга пугал, и вездеход затормозил, клюнув носом, лишь в опасной близости от карусели.

Серёга не показывался — усмирял себя, а затем высунулся над броневым коробом по грудь и облокотился на край, улыбаясь, будто всё зашибись.

— Ну чё, потеряшки, — наигранно весело окликнул он, — лезем на борт?

Митя спрыгнул с карусели. Серёгина ревность его не задела.

— Я не поеду, — спокойно сказал он Маринке. — Зря, что ли, мы «вожака» ранили? Хочу проверить предположение о Ведьме. Если не заплутаю и дойду до станции, значит, я прав.

Митя повернулся к мотолыге спиной и пошёл к зданию детского сада.

Маринка тоже спрыгнула и встала перед носом мотолыги. Ей совсем не хотелось расставаться с Митей. С ним были интересно, а в бригаде — скучно.

— Я с Митькой пойду, — сообщила она. — Ждите нас на станции. И не корчи морду, Башенин. Чё мне надо, то и делаю.

Маринка толкнула карусель, словно доказывая, что ей легко и привольно, и направилась вслед за Митей. Серого, конечно, было жаль… Но не сильно.

Серёга глядел, как они уходят, и продолжал глупо улыбаться. Его будто оглушило. Он так переживал за Маринку — а ей похер… Она — с Митяем!.. И Серёга подумал, что вот вдавит по газам — и размажет их обоих гусеницами… Так легче будет!.. Но по газам он не вдавил, а только вытер пот со лба.

Он почувствовал, будто его обокрали. Дело не в том, что он рассекал по городу, рискуя нарваться на чумоход, а Маринка наплевала на его готовность рискнуть.