Вегетация

— Базуки — мужикам, стрелковое — бабам, — пояснил Типалов, на первых порах прощая бригаде разные вольности. — Тут ведь все военнообязанные? Все умеют с оружием управляться?

— Всех на военной подготовке ещё в школе дрючили! — ответили ему.

— Ну и лады, — искренне улыбнулся Егор Лексеич. — Страна вас научила всему, всё дала, да ещё и бабки платит за работу — уж не подкачайте, голуби.

За улицей Гагарина воздействие больших общих интерфераторов слабело и постепенно исчезало — жилая зона заканчивалась. Мимо проплыл дорожный знак: жёлтый треугольник с чёрным трилистником — предупреждение о радиации.

Водитель в автобусе молча включил решётку на крыше: все машины были оборудованы собственной защитой — малыми интерфераторами.

А город продолжался. Но владел им уже лес.

Когда-то эта улица была широкой, как проспект, по три полосы в каждую сторону, а между ними тянулся газон с трамвайными путями. Теперь асфальт, засыпанный мусором, ветками и листьями, уродливо взломало и вспучило — это в земле поперёк дороги проползли древесные корни.

Газон превратился в длинный ряд узловатых тополей, из травы торчали концы вывороченных шпал и ржавые дуги изогнутых рельсов. Бетонные столбы покосились вразнобой.

Густой лиственный лес — одичавшие городские посадки — стоял и справа, и слева. Порой деревья расступались, и показывались заброшенные дома: панельные пятиэтажки и девятиэтажки, плоские пристрои магазинов в один этаж, коробки былых торговых центров. Окна и витрины в основном уцелели; снаружи их промывало дождями, но изнутри нарос толстый слой пыли и грязи, и стёкла тускло потемнели; солнечный свет блестел на них отчуждённо, как глянец.

Кое-где бетонные панели уже отодрало, они повисли на арматуре, а из щелей весело высовывались зелёные ветки. Вверх по стенам лезли упрямые плети жимолости. На балконах, на крышах, на козырьках подъездов росли пышные кусты. Лес неодолимо поглощал все здания: окружал их, облеплял, протискивался внутрь, распирал собою, расшатывал и разваливал. Только люди могли остановить тихий напор зелени, но людей здесь не было.

Впрочем, почему не было? Были. Точнее, бывали. Жители соцгорода часто наведывались в пустые дома: искали по квартирам что-нибудь полезное, оставленное хозяевами при переселении, — посуду, мебель, одежду, бытовую технику. И, между прочим, находили, хотя со времени эвакуации миновало уже лет тридцать-сорок. В мёртвом городе ошивались подростки. Этих ничем было не пронять — ни угрозой облучения, ни запретами родителей.