Вегетация

Типалов и Холодовский убрали трубу насоса на место. Потом Егор Лексеич пролез к рулю мотолыги.

— Здесь слякотно и комарьё с болотины, — через плечо бросил он. — Переедем на нормальную поляну, где ночевать удобнее.

Мотолыга выпустила синюю тучу дыма и попятилась, чавкая гусеницами. За горами сочно багровел закат; озеро, покрытое бурыми разводьями бризола, отражало его неровно, нервными пятнами румянца. Развернувшись, мотолыга ломанулась вдоль берега сквозь густую поросль ивняка.

А за ивняком распахнулась луговина с невысоким обрывчиком к воде.

Для гусеничных машин подход к озеру здесь был неудобен, а для шагающих — в самый раз. И в высокой траве луговины, озарённые мрачным светом заката, лежали два мёртвых комбайна, похожие на гигантских раздавленных пауков.

Егор Лексеич вывел мотолыгу к обширной проплешине со следами колёс и гусениц. Бригады давно уже облюбовали это место для ночлега. Сбоку был выложен из камней очаг, в нём чернели угли и обгоревшие консервные банки.

В траве угадывалась куча мусора, валялась автопокрышка.

Егор Лексеич остановил мотолыгу, переключил двигатель на холостые обороты и перелез в отсек к бригаде.

— Заночуем тут, — пояснил он. — Обзор хороший, и обдувает с озера.

Бригада задумчиво разглядывала взорванные машины вдали — будто поле боя, на котором остались погибшие танки.

— Дядь Егор, это чумоходы? — спросил Костик.

— Страшные-то какие, — призналась Талка.

— Что, они и ночью нападают? — поинтересовалась Маринка.

— Они же роботы, Муха. У них нет дня и ночи. А тут у них водопой.

— Надо на ночь дозор выставить, да, шеф? — тотчас сказал Фудин.

— Вот всегда у мужиков ночью какие-то свои дела! — опечалилась Талка.

— «Дозор выставить», — усмехаясь, передразнил Фудина Егор Лексеич. — Много ты в темноте увидишь?.. Хороший бригадир, братцы, на любой случай хитрую приспособу имеет. У меня радар есть. Незаметно чумоходы к нам не подойдут. Не надо никому всю ночь караулить.

— Обнадёжил, Егор Лексеич! — двусмысленно улыбнулась Талка.

— А чумоходы быстро передвигаются? — всё допытывался Фудин.

— Быстрые они только в лесу, в буреломе, когда человек сам еле пролазит. Там чумоход догонит. А на ровном месте он километров пятнадцать на час бежит, не больше. Ног-то много. Пока переставит каждую, человек со своих двоих втопит как ракета.

В сумерках, что наползали на поляну, даже ближний чумоход сложно было рассмотреть в подробностях.