Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

И вдруг Феликс понял, что это уже не игра, что всё очень и очень серьёзно, что если бы он попался, то его могли и расстрелять, например, решением религиозной тройки, потому что он, во-первых, подданный Российской Федерации, а во-вторых, им наверняка нужен показательный процесс, чтобы другим неповадно было. Как назло, на днях показывали, как шариатская стража порола самогонщика. Сто ударов казацкой плетью. Всё, решил Феликс, прокручиваю дело, и конец. Да и, похоже, возить больше будет некому, если действительно произойдёт этот самый прорыв моджахедов.

К вечеру бой стих. Вдогонку сумеркам ещё щелкали снайперы, и от реки наползал туман. Сил не было не то что шевелиться, даже поесть.

— Помнится, был у меня в роте Бабенко… — сказал Олег Вепрев тем голосом, когда предаются приятным воспоминаниям.

— А-а-а… ну да… — вспомнил Герман Орлов. — Гектор.

— Гектор, точно, — с удовольствием согласился Олег Вепрев.

Герман Орлов понимающе развёл руками: в смысле, что на каждого здоровяка всегда находится здоровее.

— Ну и что? — спросил Лёва Аргаткин, который не был в курсе молодых лет капитана. Поздно он пришёл в отряд, не знал многих вещей и традиций.

— Да ничего. Считал себя Гектор Бабенко непобедимым и несокрушимым. Геракл, одним словом.

— Так и было, — ревниво согласился Герман Орлов, хотя в глубине души не мог согласиться с подобным суждением: мериться-то им силами не довелось.

— Однажды пошёл Гектор Бабенко на свидание с Марой.

— С Марой? — удивился кто-то.

— Всех своих девушек он называл Марами.

— Понятно, — деловито отозвался кто-то, тем самым давая понять, что каждый из них со своими причудами, поэтому удивляться нечему.

— А навстречу ему два шкета — метр с кепкой: «Дядя, дай закурить». «Курить вредно, и вам не советую», — ответил Бабенко. «Дядя, наклонись, что-то скажу». Тот сдуру и наклонился. Шкет ему в висок как дал свинчаткой.

— Это ты к чему? — настороженно спросил Герман Орлов.

— К тому, что здоровякам тоже попадает по первое число.

— Это точно, — охотно согласился Герман Орлов, имея в виду, что в каждом деле важен опыт, но такие азбучные истины вслух не произносят.

Наступила тишина. Слышно было, как на дереве поёт цикада да скрипит, раскачиваясь, арматура.

— А вот я, дурак, работал в посольстве.