Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

 — Четверо нас ехало из Нижнего, нах… — и замолчал, словно язык проглотил.

— Ну?.. — сказал кто-то, судя по тону, опять же Герман Орлов.

Не любил он, когда всеобщее внимание было приковано к кому-то другому, а не к нему, но терпел, кряхтел и терпел, выражая всем своим видом скрытую обиду.

— Да подожди ты! — сказал Пётр Нестеров. — Дай вспомнить. Так устал нах… мысли путаются.

— Ладно, жду… — покорно согласился Орлов и поерзал на месте, вытаскивая из-под задницы камушек и устраиваясь поудобнее.

— Слушайте, нах… — сказал Пётр Нестеров хриплым голосом, который сорвал, когда выбивал чехов из центрального военного санатория.

Атака та вышла очень даже удачной: положили пятерых чехов и ушли к себе, оставив гостинцев, на которых, судя по крикам, кто-то подорвался.

— Тихо! — призвал к тишине Герман Орлов.

И хотя все знали его историю, им было приятно послушать ещё раз, потому что она хорошо кончалась и потому что она связывала с домом и надеждой вернуться живым и здоровым.

— Приходит приказ конкретно в наш РОВД таким-то тогда-то ехать «стену» сторожить, нах…

— Ну да… — сонно согласился Бургазов Паша, и всё равно его нахальная и одновременно изумлённая морда с коротким школьным чубчиком изобразила недоумение.

Он один не слышал историю Нестерова, поэтому у него сразу возникла куча вопросов: почему именно Нестерова, а не Ваню Питерского, например? Откуда в управлении вообще знают о существовании какого-то лейтенанта?

— Да подожди ты, — оборвали его, — соль — впереди. Ха-ха… — смеялись заранее.

— Приходит приказ, нах… — снова начал Пётр Нестеров. — Поедешь ты, ты, ты и ты. Ты, значит, то есть я, старший. Ладно, раз родине нужно, мы всегда рады. Мы Присягу давали, мы как бы пупки рвать по Уставу должны.

— Эт-т… точно, — согласился кто-то из дальнего угла.

— Ты не отвлекайся, а по сути, — ехидно заметил Герман Орлов, потому что все эти высокие материи о Присяге и долге не имели в данный момент никакого значения.

— Ага, — усмехнулся Пётр Нестеров. — Мать мне набила сумку, такую здоровую, мечта оккупанта называется.

Пятнадцать трусов, пятнадцать маек, пятнадцать полотенец. Баул получился. Выдали нам личное оружие, нах… Я говорю, чего я там буду делать с пистолетом-то? Им даже кошку не застрелишь с пятидесяти метров. Давай автоматы, нах… Обойдёшься, отвечают, не положено по штату. «Это же пукалка, нах… только застрелиться». — «Ты же опер, там достанешь». Я им говорю: «В задницу вашу мать! В бою, что ли?» — «А то! — отвечают.