Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Там, в Америке, Феликс по отношению к себе тоже чувствовал тонкое, едва заметное, пренебрежение победителя к побежденному. И никуда от него невозможно было деться, потому что оно было частью исторического процесса, а с историей, как известно, не поспоришь. «Мудр ты, Феликс, не по годам, — однажды заметил его друг Лёха Котов, — до добра это не доведёт». Он так и не выяснил, что имел в виду Лёха. Дюже умным тоже быть плохо. Дюже умных выбивают раньше времени.

— В Грузии гораздо хуже, — ничего не замечая или делая вид, что не замечает, сказал Мурзабек Ямадаев.

 — Я там был на прошлой неделе у друзей в Тбилиси. Ты знаешь, что они сказали?

— Не знаю, — ответил Феликс, поймав себя на том, что ему очень хочется засунуть в рот костяшку пальца и сосредоточиться именно на нём, а не на Мурзабеке Ямадаеве.

Побаивался он его. Здоров и крепок был Мурзабек Ямадаев, как каменный крест на горе. Под его тяжёлым взглядом Феликс терял бодрость духа и порой не знал, как себя вести, поэтому старался не попадать в его компанию.

Однако, как назло, Мурзабек Ямадаев был прилипчив, как банный лист: то ему расскажи, что думают американцы по тому или иному вопросу, то оцени последнее заявление президента Венесуэлы или Бразилии, то дай взаймы денег. Конечно, приятно, что в журналистской среде тебя считают богатым, думал Феликс, но на всех денег не напасёшься, тем более, что половина должников долгов не отдаёт.

— Живут голодом, живут ради детей. Мечтают, чтобы они воплотили их мечты, — сказал Мурзабек Ямадаев таким голосом, словно учил Феликса жить.

 — Только интересно, какие?

— Ну и что? — назло равнодушно спросил Феликс.

Разумеется, он не поддавался или делал вид, что не поддаётся влиянию Мурзабека Ямадаева, но каждый раз, когда его тяжёлый, неподвижный взгляд останавливался на нём, внутри у него всё сжималось, как рессора в автомобиле. Чёрт его знает, что у него на уме, гадал Феликс. Возьмёт и пришибёт, абрек несчастный, у них это просто, как таракана раздавить, и никакая заграница не поможет.

Мурзабек Ямадаев, который, по всей вероятности, считал его другом, ничего не замечая, продолжал:

— А то, что не надо было разваливать Союз! — неожиданно заявил он.

— Кто бы говорил?! — изумился Феликс и на какой-то момент даже забыл о своих страхах. — Впрочем, я в этом не разбираюсь. Это было до меня.

Конечно, так говорить было нельзя. Это было непрофессионально, но Феликс ничего с собой поделать не мог. Им владело странное чувство, что он не доживёт до следующего утра.